Первая любовь

Но наступил момент, когда в распрекрасном саду моих детских впечатлений выпустил свои обидные шипы зловредный сорняк, имя которому ревность. Первый досадный и болезненный укол я испытал, когда узнал вдруг о том, как некто Яннис, ладный и крепкий парень двадцати лет из нашего села, влюбился в Евангелу и собирается засылать к ней сватов.

Играл я во дворе дома и подслушал эту новость из женского разговора – тут же я вскочил как ошпаренный от распиравшего меня возмущения:

– А нешто Вангела его любит?

– Глянь-ка на ревнивца! – усмехнулась моя мать, переглядываясь с другими.

– Вот, ведь злюка какая! – вмешалась дерзко кузина. – Ну, конечно ж – тебя одного! Самому два вершка, а уж про любовь болтает!

Я возмущенно подошёл к ней, сжимая с раздражением кулачки:

– Меня, сказал, любит! А если тебе не нравлюсь, то Вангеле я нравлюсь! Она сама мне говорила, а тебя даже и не слушаю!

– Вот морду-то состроил! – не унималась она.

– Ага, нешто твоя получше моей будет?! – ещё больше рассердился я.

– Мал ещё рассуждать! А всё ж не любит она тебя нисколечко!

– У-у, будто бы тебя!

– Меня?! – развеселилась кузина напоследок. – Очень-то нужно!

С того самого дня, чтоб задеть меня ревностью пообиднее, стали окружающие подкалывать меня при каждом удобном случае: будто Евангеле я вовсе и не нужен такой, потому как ростом не вышел, да к тому же рядом с Яннисом мне, вообще, ничего не светит. Я же, то плакал, то злился и кидался в них камнями или ещё чем, что под руку попадётся.

Однако худшим оказалось другое: ту же самую игру затеяла со мной и Евангела. Она даже и не подозревала о страданиях, которые мне причиняли её небрежно брошенные по любому поводу слова:

– Больше не люблю тебя такого – к Яннаки своему пойду!

Если б мог я тогда дать верную оценку происходящему, точно озадачился бы и тем, с какой заботой и нежностью всякий раз произносила она имя моего заклятого соперника и понял бы я, что не был он ей безразличен, а любовь её ко мне была не более, чем ребячество.

А тут ещё и сам Яннис принялся меня задирать при каждой встрече:

– Ты, я вижу, мужик что надо, и жену ему уже подавай!

– Погоди, и я тоже буду большим! – ответил я ему, угрожая.

– Э, да пока ты вырастешь, я уж себе Вангелу заберу.

Меня разрывала злость и чувство бессилия. Готов был затоптать его живьем, но был вынужден смиряться и отступать перед его тираническим превосходством – он был и старше, и куда как сильнее.