Устье

Она берёт свою долю в их злобе и жажде справедливости – как они её понимают, она взимает её, когда их гонят, как покорное стадо. Она берёт своё всё больше и больше, и в какой-то момент налог превращается в выкуп… В сумму, уплаченную за их души, – задумчиво сказал он.

– Раньше было проще, – ответил Форсетти. – Мы просто сражались.

– Теперь этого недостаточно. – Брат Панкрат проводил взглядом исчезающие позади разноцветные флаги.

…Поезд прогудел, они остановились на станции. Мимо тянулись товарные составы.

Паола вышла на перрон за мороженым.

– О, тут оно очень вкусное! Хотя и не такое, как на Ветви, где ты живёшь, Форсетти, – заявила она и отдала второе Молли.

Поезд отъехал от станции, Форсетти задремал в купе, когда его вызвал Бранимир.

– Командир, жду тебя в первом вагоне.

Форсетти прошёл в купе, где уже были Бранимир и Лит. Бранимир развернул карту.

– Я даже не предполагал, что мы будем так популярны, – усмехнулся он.

Он расстелил на столе карту. Их путь пролегал красным пунктиром, к нему тянулись синие стрелки, в основном – перечёркнутые. Но не все.

– Похоже, за нас взялись многие структуры Хель. И ещё их вольные охотники за головами. Специальная Служба уничтожила несколько диверсионных групп, которые выдвигались от переходов в нашу сторону. Сапёры уничтожили переходы. Это успех. Но теперь, – Бранимир очертил на карте овал вокруг пунктира, – в Верхних Пустошах группы противника найти не удалось.

– Я предлагаю продолжить движение. И Трувор тоже так считает. Я считаю, мы сможем отразить атаку, тем более нас прикроет Специальная Служба. И, вообще-то, – Бранимир сделал паузу, – мы готовы к бою. Зачем бежать от него?

– Я поддерживаю Бранимира, – кивнул Лит, – мы можем сменить транспорт или маршрут, но вряд ли это укроется от противника.

– Пожалуй, – ответил Форсетти.

…Поезд ехал широкими полями, где порой взлетали и прятались в траве птицы. Все были оповещены о вероятной атаке. Чувствовалось напряжение, многие достали оружие и опробовали амбразуры, сделанные в стенах вагонов. Однако ничего не происходило, всё так же вылетали и ныряли в траву птицы. Форсетти, пристально смотревший в окно, откинулся на сиденье.