Ключ

 – Фригг прикоснулась к винограду и с удивлением обнаружила, что он тёплый. Она оторвала одну ягоду. Вместо неё тотчас выросла другая. Казалось, мраморная девушка улыбнулась. Фригг спрятала ягоду в карман, там она снова потяжелела – будто камушек.

– Думаю, это убежище создал не он. Оно уже было. А Фья-лар его нашёл, – заметил Ник, – и сделал своим. Может быть, добавил что-то. Но мне кажется, что оно очень древнее.

Фригг посмотрела на картину, где мельницы стояли в осеннем поле, а над ними застыли облака.

– Да, может быть.

Я чувствую тут что-то напоминающее о Фьяларе, но и другое – как аромат осенних цветов, когда наступают заморозки и все уходят в Зимний Сон…

Они вышли из хода и оказались в парке. Он выглядел почти заброшенным – некоторые деревья высохли, на земле виднелись упавшие стволы, зеленел и желтел густой подлесок. Кое-где стояли рябины с ягодными гроздьями, но в основном в парке росли старые липы, и моложе – дубы и сосны. Когда они только появились, парк был безмолвен, а потом зашелестел и зашуршал, будто с ними вошёл ветер, замкнувший ветви в свой круг.

Он был летним и осенним – на границе августа и сентября. Парк окутывал ровный тёплый свет, источник которого скрывался за облаками.

Они шли по дорожке, вымощенной брусчаткой. Деревья расступились, впереди они увидели двухэтажный дом с башенкой посередине, скособоченный и умалившийся – однако, если предположить, что дом мог сам определять свою форму, то ему нравилась именно такая. Возле него сидели птицы, клевали что-то – а дом, будто старик, кормил их с руки – со своих дорожек, протянувшихся в разные стороны.

Подходя к дому, они увидели ещё четыре, кроме той, по которой пришли. Некоторые из них разветвлялись.

Было тепло. Фригг расстегнула куртку, а Ник – полушубок. Анна-Мария пыталась сделать что-то с комбинезоном, но у неё не вышло и она осталась как есть.

– Интересно, сколько ходов ведёт сюда? – сказала Анна-Мария. – Наверное, около десятка!..

Часы на башенке пробили час. В доме длинно и громко зазвонил телефон.

– Скорей! – Фригг вбежала в дом, остальные – за ней.

Из заметок Ника Первый сон, который я запомнил в детстве, начинался с того, что я раскачивал на качелях девочку в белом платье посередине нашего двора. Я запомнил всё в деталях: ранний вечер, опушку леса неподалеку, скрипящие качели, асфальтовую дорожку и песок, других детей рядом – в нарядной белой одежде.

Мне тогда было три года, и я думал, что прожил очень долгую жизнь, но почему-то почти забыл её.