Грехи смертных

Наверное, в жизни каждого человека бывают моменты, которые без каких-либо усилий запечатлеваются в памяти. На удивление, они не обязательно должны быть важными или значимыми, но по той или иной причине выбор подсознания выпадает именно на них. И вот так получилось, что именно этот разговор я обременён помнить всю оставшуюся жизнь. Он происходил будто вчера. Помню, как сильно удивился. Перемена темы была настолько непредвиденной и шокирующей, что я подскочил и с восклицающими расстановками вопросил: – Да ты что?! И что ты будешь делать?

Прикусив нижнюю губу, Улан отвернулся и глубоко вздохнул.

– Пока ещё не знаю, – наконец, ответил.

Тема была серьёзной и раз уж он её затеял, то у меня не оставалось иного выбора, как продолжать.

– А что ты с мамкой не поговоришь? – спросил я, и в обоснование своего некорректного вопроса разъяснил: – Она же в органах работает.

– В том то и проблема. Они хотят, чтобы я поехал служить, – грустно сообщил Улан, после чего надсмехаясь добавил: – Говорят, мне балбесу… на пользу пойдёт.

Откинув голову назад, я душевно расхохотался в ночное небо: – Ха-ха-ха!

– Ну да, конечно… смейся, – сквозь омрачённую ухмылку бросил Улан. – Тебе хорошо, в универе, как бы отслужил.

Не знаю почему, но в то время я не очень хорошо сознавал, что никому не нравится, когда над ним издеваются, в частности в те моменты, при которых делишься безрадостными, можно даже сказать прискорбными новостями. Переведя дух и тело от душевного хохота, я продолжил открыто глумиться[1 - Глумиться – тоже самое, что издеваться]: – Ну так и тебе никто не мешал учиться в университете.

Лишь только теперь понимаю, что в подобных случаях уместно не сколько сочувствие или не менее распространённая, якобы незаметная, перемена темы, сколько элементарная поддержка: чтоб по-дружески постучали по плечу, рассуждая о возможных вариантах развития событий.

Разумеется, сказанное разозлило Улана. Он тяжело и медленно поднял своё тучное тело и дабы я его правильно понял – вызывающе плюнул в сторону от меня.

Сколько помню, враждебные, неприязненные высказывания или действия всегда вызывали во мне лишь ответную агрессивную реакцию. Поначалу я нехило удивился такому поведению и хотел было на зло ему продолжить издеваться. Но слава Богу вовремя проникся непростой ситуацией своего товарища и подстать ему постарался доброжелательно парировать: – Да, ладно, ладно тебе. Шучу же.