Динка-малинка

– Именно поэтому вы лечились от анорексии?

– Да, ведь когда я стала взрослой, у меня появилось право…

– Право на что?

– На то, чтобы не есть. Это снова так по-детски… Навредить себе назло родителям, чтобы они пожалели, что когда-то насильно заставляли нас с Савкой есть. В те моменты я просто хотела исчезнуть. Можно сказать, свой план я осуществила лет через двадцать, становясь с каждым днём всё меньше, всё легче…

– Когда вы заговорили об этой проблеме со мной несколько минут назад, то вы…

– Я ждала вашей реакции.

Я впервые в жизни сказала об этом открыто. Даже своему предыдущему психиатру я врала… Просто чтобы меня не закрыли. И есть я стала только из-за того, что у меня появилась мотивация – я не хотела ложиться в психушку. Мне простая-то терапия осточертела.

* * *

– Жрать нечего, как обычно… – отец стоял над кастрюлей и помешивал суп алюминиевой ложкой.

В этот раз он сильно задержался на дежурстве, так что все обязанности по хозяйству матери пришлось выполнять почти в одиночку, и женщина припозднилась с дойкой.

Савка и Динка сидели в темноте зала и аккуратно складывали игрушки в старый портфель, стараясь не издавать лишних звуков. Дети забыли убрать игрушки к приезду отца и были даже рады, когда тот застрял на кухне, занимаясь приготовлением ужина.

Он зашёл в зал только один раз, чтобы сбросить рабочую куртку, но из-за выключенного света не заметил бардака вокруг.

– Есть идите! – из кухни раздался командный голос отца.

Динка и Савка вздрогнули и посмотрели друг на друга, застыв.

– Что сидишь? Пойдём… – шепнул Савка.

На ватных ногах дети вошли на кухню.

– Руки мойте и садитесь, – бросил отец, разливая неприглядное месиво по тарелкам. – Мишку с мамкой пока дождёшься, с голоду подохнешь.

«Как жаль, что мы ещё маленькие, чтобы поить телят вместе с матерью, – пронеслось в голове у Динки. – Мишка-то придёт есть, когда батя уже не будет следить… Хотя какие мы маленькие? Мне уже семь, а Савке целых десять…»

На столе стояли три больших глубоких тарелки, до краёв наполненные жижей, которая должна была быть щами.

Крупные куски капусты, картофеля и жирного мяса источали затхлый запах заплесневевшего грязного белья. Дети сели за стол, и отец придвинул к каждому по тарелке, алюминиевой ложке, рваному куску хлеба и кружке чая.

– Ну что смотрите, ешьте давайте. – Отец, потирая ладони, оглядел стол, затем сел на свой стул и принялся за трапезу, громко стуча ложкой и хлюпая.