На разрыв

До пяти утра полным-полно времени, а значит, мы успеем спасти твои коньки. Если, конечно, до нас их не успеет спасти кто-то другой.

Устоять перед его напором невозможно. Сопротивляться его напору не хочется. Чего Рае по-настоящему хочется – так это поверить Егору, когда он, уже на выходе из торгового центра, поворачивается к ней и говорит:

– Коньки не виноваты в том, что произошло. И ты тоже не виновата.

Тусклое весеннее солнце мягко прикасается к его волосам, и Рая отводит глаза.

6.

Говорят, взрослому человеку достаточно трёх минут, чтобы понять, что он влюбился. Варваре хватает трёх мероприятий, на которые зовёт её Оскар.

Первое из них – совершенно безумный перфоманс с театральными актёрами, джазовыми музыкантами и публикой, одна часть которая одета так, будто они пришли на вручение Золотого Глобуса, а другая – в спортзал или выбросить мусор.

Между книжных стеллажей, шумных компаний и искрящихся бокалов шампанского Оскар встречает её с шальными сияющими глазами.

– Вчера я встречался с новыми партнёрами. Это библиотека.

– Рада за тебя, – отвечает она. От неожиданности звучит, как будто ей наплевать.

Он только отмахивается, слишком увлечённый, чтобы обратить на это внимания:

– Огромная библиотека, а в библиотеке – словарь русских фамилий, а в словаре русских фамилий… – Он делает паузу, будто предлагая ей самой догадаться.

– Иголка?

У Варвары отвратительное настроение, она пришла сюда после напряжённого рабочего дня, тяжёлого интервью с неразговорчивым собеседником, очередной рекламной статьи на самую неинтересную тему на свете (время от времени она подрабатывает, сочиняя то о навесных потолках, то о гиппоаллергенных одеялах из козьего пуха) и совсем не настроена играть в угадайку.

Честно говоря, она вообще ни на что не настроена. Варваре хочется разве что добраться до дома (желательно – просто телепортироваться туда, чтобы обойтись без лишних усилий), принять душ и рухнуть лицом в подушку, а потом спать, спать, спать без остановки тысячу лет.

Если бы она родилась медведем, то у неё была бы целая зима, чтобы поспать. Три месяца, даже больше. Каждый год. Разве не замечательно?

Медведей никто не трогает – просто боятся. Медведям не пишут в социальных сетях с предложением заглянуть на неинтересную им вечеринку, и медведи, тем более, не соглашаются.