На разрыв

Есть она или её нет, это не имеет никакого значения. В планетарной системе, где всё вращается вокруг Олега, кроме планеты-спутницы ничего не меняется: расписание остаётся всё тем же, раздевалка остаётся всё той же, тренеры остаются всё теми же…

Он сам остаётся всё тем же.

Даже из своего укромного места Рая видит его так, будто он катается от неё в нескольких сантиметрах. Всё тем же движением он откидывает свою тёмную чёлку с высокого бледного лба, и так же нетерпеливо дёргает локтем, и так же очевидно выдыхает перед тем, как со всей скорости броситься в твиззлы.

Он даже за руку Злату берёт точно так же: властно, уверенно, так, что его ладонь оказывается сверху, а пальцы не переплетаются с её пальцами, но тепло, уютно обхватывают, защищая со всех сторон, и изнутри оно ощущается примерно как вывих, только располагается этот вывих где-то в груди.

Так, вывихнутая, она и уходит – на чужих, незнакомых ногах добирается до кабинета директора, чтобы там написать заявление об откреплении от спортшколы, и пишет его чужими, незнакомыми пальцами.

Вообще-то, если честно, ей совсем не хочется плакать.

Она держится ровно, спокойно, уверенно. Держать лицо даже во время обидных поражений (раньше ей казалось, что нельзя придумать ничего хуже четвёртого места, но теперь она, конечно, понимает: ошибалась, ещё как ошибалась) – ещё один талант, без которого невозможно представить хорошую фигуристку, да и спортсменку вообще, поэтому Рая изо всех сил делает вид, что с ней всё в порядке.

Встреченный в коридоре Валерка одобряюще улыбается ей – глазами, губами и каждой веснушкой, и у неё получается выдавить улыбку в ответ. Даже нет, не «выдавить», а вполне себе «подарить».

Валерка – самый солнечный человек на Земле, и не улыбаться ему в ответ – настоящее преступление.

– Тебя здесь не хватало, – говорит он с теплом, явно собираясь добавить что-то ещё, но Рая не позволяет.

– Я ухожу, – говорит она.

Ей не хочется быть жестокой, но жестокими, наверное, можно назвать оба варианта: сказать или не сказать, признаться или не признаться.

Валерка всё ещё улыбается, но только губами. Глаза у него становятся тёмными, настороженными.