Дивлюсь я на небо… Роман

Анна чувствовала, как ее передвигают, перекладывают, она слышала голоса, но не могла разобрать речь. Отчего-то зудели щеки, и это все больше раздражало. Аня попыталась закрыть их руками, но почувствовав влагу, испугалась и очнулась.

– Тигр! – закричала она, ощупывая свои щеки. – Тигр!

– Тихо, тихо, Аннушка, нет тигра, не бойся, – знакомый, ласковый голос немного успокоил, Аня открыла глаза.

Расплывчатое пятно перед ее взором шевелилось, она прищурилась, пытаясь сфокусировать взор.

– Саша! – узнав мужа, Аня приподнялась, но он осторожно уложил ее обратно.

– Тихо, родная, не шевелись, – Саша вытер ее щеки варежкой; они горели то ли от снега, в который она уткнулась лицом при падении, то ли от его шлепков, когда он приводил ее в чувство.

– Я говорить, я не стрелять женщина! Я убивать барс!

– Какой барс? – Аня скосила глаза в сторону говорящего и узнала старого удэгейца.

Тибеула Ёминка смирно стоял под прицелом солдата, который с грозным видом наставил на него винтовку.

– Миша, отпусти его! – Саша поднялся с земли, подошел к старику. – Прости, отец, сразу не разобрался, спасибо тебе, ты жену мою спас, – он посмотрел на неподвижное тело пятнистой кошки. – Я и не знал, что он на человека нападает… не тигр вроде…

– Барс не нападать, барс подсматривать за женщина, барс любопытный быть. Он на дереве лежать и подсматривать.

Как ни трагична была ситуация, но объяснение удэгейца никак не вязалось с тем, что случилось.

– Любопытный говоришь! – Саша засмеялся.

Федор спрятал улыбку в усы, а солдатик захихикал, опустив голову. Аня бы тоже рассмеялась, но ей вдруг стало так обидно. Мужикам что? Не сходя с тропы, расстегнули штаны, да облегчились, а женщине каково! Наверное, потому инородцы женщин на охоту не берут, чтобы барсов не смущать!

– Ну что, мужики, назад идти надо, поохотились… – Саша призадумался. – Аню понесем, да барса забрать бы…

– Моя барса сам забирать, вы женщина быстро, быстро нести домой.

Федор увязался за ним.

– Однако, Тибеула, как ты здесь оказался? – как всегда, изобразив недоумение, спросил он удэгейца.

– Ты охотиться, я охотиться.