Дивлюсь я на небо… Роман

– Гражданочка, шли бы вы лучше к себе, а, гражданочка, – конвоир, молоденький солдатик, пытался увести ее.

Анна очнулась:

– А? Что?

– Негоже здесь стоять, говорю, идите к себе, – парнишка закрыл ее от бредущей толпы.

Наконец, до Ани дошло, что он от нее хочет, она развернулась и, вбежав в сени, захлопнула за собой дверь, от стука которой проснулся сынишка. Анна подхватила его на руки, заметалась по комнате, потом остановилась и, как срубленная березка, осела на пол, крепко обхватив руками сына. Так ее и застал Александр, которому почти сразу доложили о случившемся.

Слезы ручьем потекли по щекам. Аня прижала к себе Сашеньку и зарыдала, не в силах более сдерживать поток чувств, что камнем давил на сердце с того самого момента, как муж рассказал ей о своем назначении. Обида, тоска, страх за ребенка, наконец, пролились слезами.

Саша присел рядом и, улыбаясь готовому расплакаться сынишке, неловко гладил жену по спине, пытаясь успокоить ее.

– Почему, почему они так на меня смотрят? Что я сделала такого, за что они ненавидят меня? – продолжая всхлипывать, спрашивала Анна.

– Я же сказал тебе, не выходи!

– Так что ж мне три года в этой конуре сидеть?! – в сердцах воскликнула Аня.

Александр встал. Прошелся по небольшой комнате, снова подошел к жене. Взял сына и посадил его на деревянный настил, из которого они соорудили кровать; дал Сашеньке несколько игрушек.

– Поиграй здесь, ладно?

Малыш потянулся к яркой свистульке. Саша потрепал его по головке и повернулся к Анне.

Она уже успокоилась и стояла, отвернувшись к окну, разглядывая там что-то или просто спрятав таким образом от мужа заплаканное лицо.

– Анна, у меня мало времени, я должен идти. Но я хочу, чтобы ты выслушала меня сейчас, – он провел ладонью по лбу, сделав паузу, собираясь с мыслями, – Просто поверь мне, родная, я не обманывал тебя, так было нужно. Я хочу…

– Ты не заметил, что говоришь только «я»? – резко перебила его Анна, оборачиваясь. – А здесь – мы, кроме тебя – еще я и наш сын!

Александр подошел к жене.

– Я тебя люблю, Аннушка, очень сильно, – прошептал он, – я никому не позволю тебя обидеть и никому не отдам. Поэтому мы здесь.

Саша вложил в эти слова все свои чувства.