Ветер перемен

 – Нам всем сильно повезло, что Эфа не собирается устроить на корабле небольшую бойню, иначе в космосе появилась бы еще одна легенда. «Мертвый скиталец». По-моему, звучит…

– Ваша светлость! – Линир смертельно побледнел. – Даже в шутку не предлагайте ей подобного!

– Не волнуйся, Эфа прекрасно понимает, что это все не всерьез. Не правда ли, Эфа? – Рейт глянул на девушку, бесстрастно слушавшую их диалог.

– Да. – Эфа осторожно поправила платок, закрывающий ее лицо, и безучастно добавила: – Я знаю, что такое шутка, и даже с-с-сама иногда шутила, но мои шутки люди не понимают, а почему-то умирают, вмес-с-сто того чтобы с-с-смеятьс-с-ся.

Рейт с Линиром ошарашенно уставились на нее, не веря своим ушам. Существо, которое они привыкли считать чем-то вроде биологического робота, пыталось шутить, неуклюже, но все-таки… Герцог покачал головой и тихо сказал:

– Поистине велика Вселенная, и все, что только может существовать по замыслу Саана, в ней существует.

– А ес-с-сли вдруг окажется, что чего-то нет, прис-с-смотрис-с-сь внимательнее, может быть, ты этого прос-с-сто не видишь.

Рейт вздрогнул:

– Ты читала великого Нитара Рола?

– Да.

Линир тихо рассмеялся, качая головой.

– Поразительно, как внешность бывает обманчива. Вот уж никогда бы не поверил в то, что телохранителям Императора дают классическое высшее образование! – Рейт довольно усмехнулся. – Зато теперь у меня появился еще один собеседник. Ладно. Шутки в сторону. Линир, иди отдыхай, я на этот день даю тебе выходной. Эфа, марш в кладовку – вот-вот придут слуги убирать каюту.

Когда принесут завтрак, я тебя позову. – Он не успел еще договорить, а дверь кладовки уже бесшумно закрылась за скрывшейся в своем убежище девушкой. Линир пожал плечами и покинул каюту друга, забористо ругаясь про себя. Уж лучше бы Рейт его высмеял, чем это сочувствие. Теперь он прекрасно понимал, что ночью вел себя, как последний кретин, и отдавал себе отчет в том, что, если об этом узнает его учитель, полного курса переподготовки ему не избежать.

Рейт после ухода Линира задумался. Иногда ему казалось, что он гораздо старше своих тридцати шести лет. Наверное, ответственность здорово старит, недаром его дед в сто пятьдесят выглядел стовосьмидесятилетним. И отец умер рано. «Хватит! – одернул себя герцог. – Старит не ответственность, а необходимость постоянно бегать по кругу, решая одни и те же проблемы, которые возвращаются с завидным постоянством, как только покажется, что наконец-то от них избавился.