Ветер перемен

Он открыл глаза и прислушался, но в каюте было тихо, только едва слышно шипели датчики системы безопасности, обследуя помещение. Герцог закрыл глаза, но сон не приходил, что-то по-прежнему его беспокоило. В следующий миг он напрягся, и его рука потянулась к кинжалу, который он всегда хранил под подушкой. Едва слышно, на грани восприятия, раздался полный боли стон. Глаза Рейта привыкли к темноте, и он бесшумно поднялся с кровати, пытаясь определить, откуда прозвучал стон. Герцог не спешил поднимать тревогу, возможно, ему это показалось, или что-то случилось с Эфой.

Последняя мысль заставила его выругаться. Он вспомнил, сколько она съела после длительной голодовки, и испугался, что ей могло стать плохо. Эта сумасшедшая вполне может не сказать о том, что ей плохо, и молча страдать, считая, что ему до этого нет никакого дела. Рейт стремительно рванулся к двери кладовки, распахнул ее, ожидая увидеть Эфу, корчащуюся от боли, и замер, потрясенный открывшейся ему картиной. В темноте он не смог разобрать деталей, но то, что в каморке находятся двое – он не сомневался. Что, Саан побери, происходит? Герцог растерянно скомандовал:

– Свет!

Каюту залил яркий свет, и Рейт грязно выругался. На защитной пленке, обтягивающей ванну, безвольно лежал Линир, его лицо было совершенно спокойным, но в глазах застыли боль и ужас, а над ним склонилась бесстрастная, как всегда, Эфа. Она, без сомнения, услышала Рейта и теперь спокойно смотрела на него.

– Что ты с ним сделала? – Герцог был на грани срыва от ярости.

– Он проник в ваши покои и лжет, утверждая, что не хотел причинить вам вред.

– Эфа, что ты с ним сделала? Почему он не двигается?

– Укус-с-сила.

– Что?!! Ты его убила!!! – Рейт задохнулся от ужаса и бросился к другу. Эфа посторонилась, пропуская его, и бесстрастно произнесла:

– Я с-с-сама решаю, будет ли яд убивать или прос-с-сто парализует.

– Ты хочешь сказать, что он будет жить? – В голосе герцога прозвучало сомнение.

– Да. Он придет в с-с-себя через два час-с-са.

– Почему ты напала на него?

– Он проник в каюту, и его поведение с-с-свидетельс-с-ствовало о том, что он не хочет, чтобы вы об этом знали.

– А что сказал он сам?

– Он утверждает, что он ваш друг и проверял, вс-с-се ли с-с-с вами в порядке.

– Он действительно мой друг. – Рейт осторожно прикоснулся ко лбу парализованного Линира и улыбнулся. – Мой лучший друг. Эфа, поверь, он не хотел мне ничего плохого. Ему дозволено заходить в мою каюту в любое время.