Времена года. О времени и о себе

Спустя полтора месяца после смерти матери, я встретилась с ней на перроне вокзала, откуда куда-то провожала, а она, плачущая, продолжала стоять, пристально всматриваясь в моё лицо, и никак не могла подняться в вагон уже трогающегося поезда.

– Не переживай, я скоро к тебе приеду, – успокаивала я мать, как могла.

Однозначная разгадка этого сна напрашивается сама собой, и я теперь невольно прислушиваюсь к каждому знаку судьбы, но чтобы не запаниковать, приходится успокаивать себя тем, что в масштабах вселенной «скоро» – понятие очень растяжимое.

Она долго и мучительно умирала от неизлечимой болезни, лишь на время успокаиваясь и засыпая после очередной дозы обезболивающего, и с каждым днём всё пристальнее вглядывалась куда-то, пытаясь рассмотреть что-то за моей спиной. Но однажды не удержалась и спросила:

– Что это за незнакомая женщина ходит по квартире?

Старательно сдерживая нервную дрожь, я не осмелилась выяснить, как выглядела эта невидимка – была такой же прекрасной, как Джо Блэк, или привиделась в привычном образе чёрной старухи с косой, терпеливо ожидающей рокового часа.

– Это значит, что я скоро умру, – уже непослушными губами выдавила мать свою последнюю фразу.

Но таинственная незнакомка не спешила покидать наше жилище в течение целого года после её ухода, разбивая мои тело и душу всё новыми недугами.

Остаётся лишь согласиться с тем, что «счастья нет, а есть покой и воля», и каждый в итоге независимо от общественного статуса, финансового благополучия, семейного положения остаётся, как в известной мудрой сказке, у своего разбитого корыта наедине с самим собой и своим прошлым, хотя, как правило, всю жизнь посвящает борьбе с одиночеством.

Но в одиночестве, особенно на склоне лет, есть свои преимущества, если у тебя есть крыша над головой и хотя бы прожиточный минимум, и не так опасно само одиночество, как страх перед ним. Ведь теперь в отсутствии свидетелей появилась реальная возможность по-мужски разбрасывать носки и другие многочисленные предметы женской одежды по квартире, а в перерывах между делами заниматься своими любимыми занятиями – грызть ногти или ковыряться в носу.