Повести о русской жизни

Расслабившись от еды и от вина, кто с рассеянностью, а кто и с показным интересом, из вежливости, присутствующие слушали Кураедова как слушают добродушного болтуна, на которого грех обижаться. Настоятель, человек здравый и не ханжа, за что его тоже немало ценили, позволял за столом бывало и не такое.

– Третий закон вообще любопытен. – Кураедов загнул третий палец. – Не-глупцы всегда недооценивают, какой вред глупец несет в себе. Потенциал такого человека, глупого, в этом смысле огромен. Особенность в том, что глупец самому себе может наносить такой же ущерб, как и другим.

В этом смысле даже… ну бандит какой-нибудь действует более рационально, потому что печется о выгоде своей. Глупец может просто взять и всё разрушить и сам остаться у разбитого корыта. Поэтому глупец иногда… иногда он опаснее бандита. Поэтому с дураком и нельзя вступать ни в какие соглашения. Ну например, из соображений, что его, дурака, можно переиграть. Не переиграешь. Заблуждение! – подытожил словоблуд.

– К управлению… обществом и вообще… таких нельзя подпускать? – поддакивал кто-то из-за стола.

 – Чего-чего, а это не скажешь про нашу жизнь.

– То-то и оно! По существу бандит занимается рациональным перераспределением благ, с его точки зрения… От одного человека к другому. Страна, общество ослабевает от этого, но не разрушается.

А вот если дурак дорвется до дел, то понятно, чего от него ждать. Такого наворотит! Да еще и без всякого смысла. Ни себе, ни другим. Система просто разваливается, все беднеют.

Воцарилось молчание.

– Вы как считаете, отец Михаил? – обратился к главе стола Андреев, друг Кураедова, человек благополучный, самоуверенный и несловоохотливый, но с коварной иронией иногда вставлявший в разговор наводящие вопросы. – Что же тогда признак ума?

О. Михаил хотел было пригубить свой бокал, но помедлил и не совсем серьезным тоном ответил:

– Ум отличает наверное… ориентация. А всё остальное…

– Ориентация… – Андреев будто ослышался.

– Нравственная… Умение ориентироваться.

По звездам.

– В буквальном смысле?

– Ну почти, – ответил о. Михаил.

Все улыбались.

– Самое трудное что? – наседал Андреев. – В ориентирах?

– Звезды с огоньками не перепутать, – вновь отшутился батюшка.

– Ну вы как скажите…

– Тогда как связать с главным, с тем, что принято называть… – Андреев осекся.

– С верой в Бога? – О. Михаил что-то про себя взвесил и просто ответил: – Не знаю.

Празднословие неожиданно зависло.