Ворон расправляет крылья

Звучащая музыка заставляла её сердце биться чаще, тело изнывало от желания подвигаться, душа хотела полёта… Внезапно перед Вероникой вырос Лукьян. Красновато-карие глаза смотрели решительно и в некоторой степени властно.

– Не потанцуете со мной? – спросил он.

Пленница оторопела и на всякий случай оглянулась, чтобы убедиться, что он обращается именно к ней.

– Вероника?

– Да? – быстро повернула к нему голову Ника. – Ах… да. Охотно.

Вампир улыбнулся с облегчением и протянул ладонь. Она без колебаний вложила в неё свою руку и позволила ему увлечь себя в центр зала.

Приглашение казалось ведьме миражом, но через минуту она осознала себя кружащейся в вальсе с Хмелевским. На сей раз он глядел ей в глаза, а не в вырез. Встретив пристальный взор тёмных глаз, Виринея забыла обо всём. Ей стало хорошо, волнующе, любопытно. Какой удивительный вечер. Сегодня она не ощущала себя незаметной серой мышкой – Лука весь вечер её замечал, и теперь они даже танцуют.

Мужчина тем временем думал о том, что вроде бы запомнил, как она красива, и всё-таки каждый раз словно видел её в первый раз. Его трогала её красота, задевала за живое, восхищала. Эта красота была подобна свежевыпавшему снегу, лёгкому, пушистому, чистому, сверкающему. Красавица-ведьма была нежна, свежа, хрупка и будто никем не тронута. Её душа представлялась ему такой же, оттого тянуло к ней ещё сильнее. Только бы это наваждение не кончалось!

Гости, кажется, не косились на них почти.

На жуткую долю секунды Лукьяну почудилось, что колдунья откажет ему в танце, но обошлось, хвала Господу. И они танцуют. Голубые глаза смотрят в ответ доверчиво и с интересом. Вести её в танце было легко – она отзывалась на каждое его движение.

Вальс закончился. Зазвучала музыка для танго.

– Позволите? – осведомился вампир у партнёрши.

– Да, конечно, – очень тихо ответила Вероника, смущаясь. Её бы воля, она бы не отходила от него ни на шаг.

Танго – танец эмоциональный, и остаться в нём равнодушным попросту невозможно. Натура Хмелевского дала о себе знать. Ведьме пришлось испытать на себе его страстный напор, властность и магнетизм.