Право защищать

Девушка почувствовала, что поселившийся с детства в душе страх снова поднял голову и заявил о себе во весь голос. Гостья распоряжалась их жизнью, даже не удосужившись спросить, как они сами относятся к подобной перспективе. Казалось, она просто не допускает мысли о том, что ее собеседники могут отказаться или выдвинуть свои требования. Так ведут себя только люди, абсолютно уверенные в своем праве приказывать, и это пугало Тиссу больше всего. Она не могла избавиться от ощущения, что и ее, и ее брата рассматривают исключительно как вещь, по каким-то причинам необходимую в хозяйстве и поэтому заслуживающую некоторого внимания и заботы.

– Очень образно. – Насмешливый голос отвлек ее от невеселых размышлений и заставил испуганно вздрогнуть. – Только маленькое уточнение: вы с-с-с братом не вещи, а люди, и хлопот с-с-с вами будет больше. А так неплохое предположение. И час-с-сто у тебя такие вот озарения?

– Что? – Девушка с недоумением взглянула на гостью, бесцеремонно вернувшую ее к реальности.

Та презрительно фыркнула и сунула ей в руки мокрую тряпку, в которой Тисса безошибочно узнала кусок от занавески.

– Ничего. Брата будешь обтирать с-с-сама, я не любительница с-с-созерцать голых парней. Надеюс-с-сь, с-с-справишьс-с-ся, не с-с-совс-с-сем же ты бес-с-спомощна? Я вернус-с-сь через день-два, когда с-с-с ним можно будет нормально разговаривать, и мы обс-с-судим с-с-ситуацию, от тебя, я чувс-с-ствую, толку вс-с-се равно не будет.

И прежде чем девушка опомнилась от стремительной смены темы разговора и настроения собеседницы, странная гостья развернулась и вышла из комнаты.

Тисса в полной растерянности бросилась к окну, сама не зная, что она хочет в нем увидеть, и изумленно ахнула: внутренний дворик был пуст. Покосившийся заборчик, условно отгораживающий его от улицы, слегка качнулся, как от толчка, – и все. Девушка обернулась к напряженно наблюдающему за ней Кейсену и вздрогнула, увидев его холодный торжествующий взгляд. Ей не нужно было объяснять состояние брата, и она не знала, радоваться или пугаться от того, что самый близкий ей человек снова обрел цель в жизни. Слишком уж страшным было то, что он надеялся сделать.

Эра беззвучно скользила по грязным улицам, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость. Ее феноменальное невезение снова давало о себе знать! И дело было совсем не в том, что уже пять часов она не могла найти ничего такого, что бы подходило ей в качестве еды, в конце концов, в этом и следовало ожидать сложностей.