Семена раздора

Не для того ли, чтобы не дать сплетникам возможности слишком часто сравнивать их с царём?

– Повелитель шести частей света велел подвергнуть изменника достойной казни, таковы были его слова в точности, – ответил Саррун. – Немногие из положенных наказаний достойны его проступков, но и их мне запретили выбрать – что бы ни двигало теми, кто присоветовал царю повелеть так. Мне пришлось потрудиться, чтобы дать изменнику то, что он заслужил, и доставить удовлетворение повелителю шести частей света.

– Внутренности твоего подданого на глазах толпы пожрал отвратительный червь.

Ты получил удовлетворение, сын мой? – холодно спросила Артимия.

– А что ты предлагаешь, мать? Или нужно было его наградить за измену? Кто умышляет против царя, должен быть наказан – таков обычай.

– И после этого наказания на площади твоей столицы, на глазах чужеземцев, случился безобразный бунт, о чём и предупреждали те, кто советовал не затягивать с казнью. Твой враг умер бы в любом случае, но теперь, вместо того чтобы превозносить царя за милосердие, его станут ненавидеть.

– Это не говоря об ущербе для казны, владыка. На восстановление всех разрушений потребуется не менее таланта золотом, – заметил сухой старик в простом серо-голубом одеянии и белом войлочном колпаке.

Мал-Элай, прозванный Укротителем Монет, верховный хранитель царских подвалов, ключей и убранств – говоря проще, главный казначей, – занимал этот пост с незапамятных времён. На его заманчивую должность почти не находилось соискателей.

Даже самые глупые и самые алчные понимали: без старого Укротителя Монет с его умением добывать золото из воздуха царская казна при нынешних расходах на увеселения и строительство вскоре покажет дно. Отвечать за это не хотелось никому.

– Важно ли золото, когда речь идёт о жизни повелителя? – сказал Саррун. – И стоит ли заботиться об этих бунтовщиках? Сброд посмел выразить недовольство решением господина, они открыто славили изменника! Наилучшим решением было бы посадить каждого из этих крикунов на тупой кол и расставить вдоль Хуррумской дороги!

– Высокородный Саррун прав! – воскликнул смуглый молодой человек в золотом оплечье начальника конной стражи.

 – Никто не смеет перечить повелителю, тем более чернь! Владыка, прикажи, и мои люди немедля отправятся на площадь, чтобы схватить мятежников.

– То будет подвиг, достойный великого героя, Бурруш, ведь на площади уже нет никого, кроме уборщиков, – сказал Эшбааль, и собравшиеся рассмеялись.