Семена раздора

– А ты, Эолай, боюсь, станешь первым, кого Приемлющий Всех отвергнет за тот шум, что ты вечно производишь. Будешь тенью скитаться по лесам и полям, завывать и предвещать беду.

– Знаешь, а ведь это недурно. Леса, поля и до дрожи напуганные смертные – прекрасно! Куда лучше подземного чертога, где вы с Урвосом без конца рассуждаете о красоте и совершенстве равностороннего треугольника. Хотя, конечно, я предпочёл бы летучий корабль Аэлин с шёлковыми парусами, лебедиными крыльями, командой из прекраснейших девушек и юношей.

– Только если сумеешь стать прекрасной девушкой, раз уж до сих пор не получилось стать прекрасным юношей, – сказал Хилон, и оба рассмеялись вновь.

– Да уж, сам не пойму, почему я так рад видеть такого несправедливого ко мне человека. Ну что, готов смотреть состязание? Вы в этом году боретесь за главный венок, поэтому готов спорить – твоё сердце принадлежит Филисиям. Или, лучше сказать, не Урвософорам.

– Чем меньше урвософорцам, тем лучше нам, но я за сильнейшего. Думаю, венок достанется им. Помнишь состязание четырёх против Лаиссы? Такое нужно показывать молодёжи.

– Филисии тоже не под кустом себя нашли, а их атлеты больше нормального человека раза в полтора. Про их лохага первого ряда Томокла вообще говорят, что его матушка изменила мужу с гигантом. Слушай, ты никогда не задумывался, откуда в Филисиях столько здоровяков? Взять хоть то чудовище, которое ты одолел, – кстати, поздравляю с победой.

– Наконец-то вспомнил, – улыбнулся Хилон. – Благодарю. Не знаю, может, это благословение Алейхэ, а может, работа в поле и питание зерном и мясом. Как бы то ни было, одной лишь силы недостаточно для победы, иначе я бы сегодня не победил.

– Посмотрим-посмотрим, всё же хотелось бы, чтобы с урвософорцев сбили спесь… Смотри, выходят.

С двух сторон арены распахнулись ворота, и на песок вышли две колонны: одна жёлтая с чёрным, другая полностью чёрная. На состязаниях атлеты не носили одежды, только красили тело в цвета своего полиса, но для бега с оружием и фаланг облачались в тяжёлые доспехи, вес которых тщательно проверяли судьи.

Фаланги выстроились друг напротив друга, и атлеты принесли клятвы. Судья поднял жезл, слуги перевернули часы, и обе фаланги бросились друг на друга – филисияне с грозным рёвом, урвософорцы совершенно беззвучно.