Семена раздора

Но и сошедшее с ума небо не смутит человека, знающего степь и пустыню. Направление, откуда пришёл, Ушшурбалиссар помнил, а значит, знал и где находится, и куда идти. Чувствовать пройденное расстояние царь научился ещё в детстве и ошибиться не боялся – хватило бы сил и воды.

Он мог поклясться, что выбрал нужное направление и правильно измерил пройденный путь, но ни через три, ни через четыре дня на горизонте не появилось ничего похожего на поросшие кедром кирпично-красные холмы Бар-Халаама. Царь продолжал идти на запад, но больше от отчаяния, он уже не был уверен даже в том, что запад находится именно на западе.

В конце концов, если звёзды изменили положение, то почему бы и солнцу не начать вставать, к примеру, на юге? Не более безумное событие, если подумать.

Еда закончилась к началу пятой ночи. Идти становилось всё тяжелее, приходилось беречь воду. Рана на бедре не затягивалась, повязка на ней то и дело намокала, острая боль стала постоянным спутником. Хотелось упасть на песок и забыться, но царь упрямо двигался вперёд.

Конь, не менее измождённый, чем хозяин, плёлся следом.

На рассвете седьмого дня стало ясно, что всё кончено. Ни у коня, ни у человека не было сил идти дальше. Ушшурбалиссар ещё смог соорудить навес и укрыть под ним голову Астахара. Затем он разделил с конём последний глоток воды и лёг рядом, зная, что встать им обоим уже не суждено. Это место, где бы оно ни было, станет могилой царя Мидонии, властелина шести частей света, прямого потомка великого Хазраддона.

Мысли начинали путаться, разум постепенно затухал, и вскоре Ушшурбалиссара одолел тяжёлый сон, похожий на беспамятство.

Проснулся царь от холодного прикосновения к щеке. С трудом разлепив ссохшиеся веки, он не увидел ничего необычного: всё та же выжженная солнцем пустыня, ни ветерка, ни движения, лишь дрожит раскалённый воздух.

Взгляд Ушшурбалиссара скользнул вниз, и его дыхание пресеклось, а сердце перестало биться. На руке царя, полузасыпанной серым песком, лежала зыбкая человеческая тень.

Глава I

Поднырнув под руку соперника, Хилон плотно попал локтем по рёбрам. Огромный кулак тут же метнулся к его голове, но Хилон уклонился, ответил классическим леванским и, подпрыгнув, лягнул ногами в грудь. Гигант-соперник рухнул на спину, подняв в воздух тучу песка, и над чашей калаидского стадиона взлетел рёв восхищения, кричали даже соотечественники поверженного атлета. Не атакуя, Хилон отошёл в сторону.