Семена раздора

Она была поджарой, с угловатой фигурой подростка: длинные мускулистые ноги, плоский живот, небольшая девичья грудь, чересчур широкие для девушки плечи, обе коленки сбиты, а на левом бедре, на животе и на правом плече – тонкие белые шрамы.

Дверь отворилась, впустив маленькую седовласую женщину с вязанкой хвороста на спине, до пят закутанную в тёмно-серый балахон. Увидев посетительницу, вошедшая бросила свою ношу, всплеснула руками и радостно воскликнула:

– Кинана, девочка моя!

– Здравствуй, Эйхена. Я тоже рада тебя видеть.

– Ну что ты, дорогая, ну что ты, в самый раз, – проворковала Эйхена, за руку подводя гостью к очагу. – Там уже все готовятся, сейчас мы с тобой тоже приготовимся и как раз вовремя поспеем.

Эйхена приподняла крышку котла, взяла черпаком густую бурлящую жидкость тёмно-бордового цвета и понюхала. Помешав варево, она снова накрыла котёл и обернулась к Кинане.

– Ну вот, совсем чуть-чуть дойдёт – и начинаем. – Она довольно оглядела девушку. – Какая ты уже большая стала – быстрее травинки растёшь! А ведь я помню, как тебя на ручках носила.

– Эйхена, ты это говоришь всякий раз, как меня видишь. Неужели никак не привыкнешь? В моём возрасте расти – это, как говорят философы, сообразно естественному ходу вещей.

– Эх, девочка моя, вот доживи до моих лет, посмотри, как надевают брачное покрывало те, кто недавно ходил под стол не нагибаясь, тогда и поговорим.

– Поговорим-поговорим… Слушай, а почему ты в котле варишь? Или мой подарок не нравится? – Кинана кивнула в сторону чудесного герметического стола.

– Хорош, девочка, очень хорош подарок – как ни взгляну, нарадоваться не могу, однако кто же велию в реторте варит? На столе тонкие снадобья хорошо приготовлять, точные, с равновесием долей, с переходами, а для велии этого совсем не нужно. Из деланий одна термонеротерапея, по-простому – варка, количества входящих примерные, на глазок. Такое на столе делать – всё равно что сапоги тонкой иголкой да шёлковой ниткой чинить: дорого, долго и толку немного.

– Прости, я не догадалась, – смутилась Кинана.

– Девочка моя, не переживай, для своих лет ты в нашем искусстве разбираешься очень даже неплохо. Доживёшь до моих лет, ещё и меня, старую, чему-нибудь поучишь. – Эйхена кудахтающе рассмеялась и вдруг встрепенулась: – Однако заболтались мы, велия-то, пожалуй, готова. Подними руки вверх.

Кинана послушно подняла руки. Отбросив крышку с котла, Эйхена воздела узловатые руки над бурлящим варевом.