Принц и Ницше, или Всегда говори «никогда»

Алена, приглушив музыку, опустила пассажирское черное стекло соскользнувшей вниз тенью – невоспитанный мокрый воздух, доцветающий сиренью, быстро проник внутрь и рассыпался по салону цветным ароматом.

– Привет. Подбросить? – спросил Алекс, как можно сильнее пряча презрение между слов.

– Я довольно тяжелый, – коротко ответил серьезный Вова с потухшей сигаретой в уголке рта, а капли дождя сочились тонкими струйками со лба.

– Тебя подвезти? – вмешалась в быстро заглохнувший разговор Алена, наклонившись к брату, чтобы Вова получше увидел ее.

– Я тебе всю тачку перемажу, бензином месяц вонять будет, – сказал Вова, не проронив ни толики эмоции.

Алекс быстро переглянулся с сестрой.

– Потерплю, – повторила Алена, не выказав удивления. – Садись.

Вова открыл заднюю дверь подчеркнуто аккуратным движением и сел, деликатно поставив пластиковую канистру на колени.

– Алекс, это Вова. Вова, это Алекс.

Алена представила ребят друг другу, сделав сопутствующий жест рукой. Парни синхронно закивали в честь знакомства, но руки никто не протянул.

– Тебе куда? – уточнял Алекс, истово надеясь на скоротечность поездки.

– Полтора-два километра по прямой, – басил Вова с заднего сиденья, прикинув расстояние на глаз.

Некоторое время молодые люди ехали молча. Алекс решил нарушить безмолвие, зная, что сестра не любит, когда он ведет себя пренебрежительно с «низшими слоями населения», как он сам любил говорить.

– Зачем канистра? – симулировал интерес Алекс, пока Алена аккуратно рассматривала Вову в изогнутый прямоугольник зеркала.

– Вы будете смеяться, но в ней бензин. А иду я с заправки. Там я его купил. Теперь залью его в бак своей машины.

В горле першила натянутость разговора.

– Мастерский план, – скрипел негодованием Алекс, не терпящий даже намека на иронию в свой адрес. – А не проще ли заправлять именно саму машину?

– Проще, – огрызался воинственной непроницаемостью Вова.

– Ну так? – чересчур сильно хмурился Алекс.

– Машина отказалась доехать до заправки, – выдохнул пресыщенные апатией слова Вова. – А вот, кстати, и она стоит.

– А где машина-то? – ухмыльнулся Алекс, облив ожидаемым презрением темно-синее авто отечественной сборки, понуро стоящее у тротуара на «аварийке».

– Хорошая шутка, – утвердительно кивнул Вова. – Но есть новая: «„АвтоВАЗ“ отозвал тридцать миллионов своих машин с формулировкой „потому что они все хуйня“».