Дети империи. Быть может всё

За несколько секунд, как в бешеном калейдоскопе, в голове вихрем пронеслись самые счастливые и удачные моменты жизни…

Глава 1

Мода на ретро возвращается, и у меня есть надежда на то, что ум и интеллигентность опять станут нужными.

    Жан Рено

Москва. 2010–2012 годы

Из Африки в стольный град Дмитрий и Светлана прилетели вечером в пятницу. В субботу и воскресенье они наслаждались московской прохладой после изнурительной жары, основательно доставшей в тропиках. А утром в понедельник Дмитрий отправился на работу, благо идти было близко.

После бездонного ярко-голубого африканского неба московское казалось низким, хмурым и неприветливым. Темные кучевые облака густели на глазах. Дмитрий не взял с собой ни зонтика, ни плаща, но он не обращал на это внимания. Собирается дождик? Подумаешь, неприятности! После только что пережитых смертельно опасных приключений в Конго над такой угрозой можно было только от души посмеяться. С Малой Бронной он повернул на Большую и через четверть часа был уже на Пушкинской площади, у исторического здания самой влиятельной и интеллектуальной газеты страны.

У знакомого входа творилось нечто невероятное. Рабочие в фирменных робах крупной транспортной компании выносили мебель, компьютеры, картонные коробки с архивами и прочий редакционный скарб. Все это деловито грузилось в специализированные машины. Метрах в десяти от входа нервно курил Сергей – журналист лет пятидесяти из отдела экономики и бизнеса. Вид у него был потерянный.

– Что это за вавилонское столпотворение? – поинтересовался Дмитрий.

– Прощай, Александр Сергеевич, прощай, Пушкинская площадь, – меланхолично пробормотал Сергей. – Переезжаем куда-то к черту на рога, в конец Ленинградки, чуть ли не в Химки. Оптимизация, понимаешь, чтоб им пусто было! Эти суки все-таки продали здание, хотя уверяли, что ничего подобного и в мыслях не держат. Как же! Ну да мало ли кто кому чего обещал… Никто не говорил, что будет легко.

Дмитрий хорошо знал историю приватизации и акционирования Газеты. Она происходила на его глазах в самом конце восьмидесятых. Тогда на общем собрании журналисты приняли справедливое решение: издание должно принадлежать тем, кто его делает. Акции распределялись исходя из стажа работы, должности и особых заслуг.