Наш сосед Степаныч

– Ну ты, Степаныч, фантазёр! У неё совсем другие жизненные планы: окончить универ, выйти замуж за олигарха или депутата, не меньше. Я для неё – так, физкультурная пауза.

– Ну, а дома-то смотрел? Может дома вывалилось?

– Сегодня утром, пока Лиза завтрак готовила, я в спальне весь пол обшарил. Нету.

– Ну, обстоятельства пропажи мы выяснили. Теперь нужно придумать, как выправить ситуацию, а то теперь ты у нас «интер сакрум саксум квэ» – между молотом и наковальней.

– Вот именно, «сакрум»! – подтвердил Анатолий.

– Ну, у тебя же какие-то мысли есть? Не зря же ты ко мне за помощью пришёл, значит, какой-то план у тебя уже был, – Степаныч методично приближался к истине.

– План мой такой, – Анатолий Петрович полез в карман и достал оттуда бордовую бархатную коробочку, в которой было новенькое обручальное кольцо ещё с ценником и пломбой, – надо это кольцо сделать похожим на потерянное.

– Ну, это просто. Нужно его только немного состарить, уж слишком оно блестящее.

– Шесть лет уже, – ответил физрук.

– Ну, тогда я его посильнее нулёвочкой потру. А можно, наоборот, сказать Елизавете, что ты попросил меня кольцо отполировать пастой ГОИ, вот оно и стало снова как новое, – предложил Степаныч, – тогда и делать ничего не нужно, только ценник оторвать. Кстати, это вполне логичное объяснение на случай, если вчера Лиза заметила, что ты без кольца.

– Ещё как обращает. Не дай Бог, волосок светлый на пиджаке найдёт, или запах чужой учует. Мнительная, ужас! Но дело, Степаныч, в другом. На внутренней стороне кольца у меня гравировка была, вот её-то и нужно на новом кольце сделать. Иначе, полируй-не полируй, всё равно получишь… – Анатолий тяжко вздохнул и умолк в печали.

– И что за гравировка? – поинтересовался Степаныч.

– «Толя + Лиза = любовь навсегда», – сказал Анатолий, шмыгнув носом от нахлынувших вдруг воспоминаний.

– А гарнитура и шрифт у этой гравировки какие были? – спросил Степаныч.

– Чего это?

– Буквы с засечками или без, печатные или курсив?

– Курсив, точно курсив! – довольный своей памятью Анатолий даже склонил голову на бок.

Степаныч надел на себя часовую лупу и взялся за дело, благо инструмент для гравировки у него имелся. Работа заняла около получаса.