Наш сосед Степаныч

– Иветта Эдуардовна! – сказал Степаныч, повернувшись на стуле в её сторону.

– Очень обидно, Рома, что ты мне никогда этого не показывал, – сказала Иветта и достала из своей сумочки заветную оранжевую тетрадь.

– Что обидного? Ты ревнуешь, что ли? – спросил Степаныч.

– Вот ещё! Зачем мне ревновать, если все эти твои стихи – обо мне. Это и так ясно. Я слушала и узнавала наши с тобой расставания и встречи. А в одном месте так прямо и написано: «Иветта, ты как лучик света…». Ты лучше объясни, почему никогда мне эти стихи не показывал?

– Стеснялся я, чего тут непонятного.

Боялся, что тебе стихи не понравятся, ты же по образованию филолог, профессионал, Ахмадулину наизусть знаешь. А я – графоман, любитель.

Иветта Эдуардовна подошла к Роману Степанычу, села к нему на колени, левой рукой обняла за шею, а правой пригладила его поредевшую шевелюру: – Стихи твои, Рома, очень хорошие, искренние. А главное, что они о нас, обо мне и о тебе. Какой же ты, Рома, оказывается, романтик!

Иветта чмокнула Степаныча в щеку и встала.

– Пойдём домой, гроза крокодилов, – она чуть склонила голову набок и лукаво улыбнулась, отчего у Степаныча опять перехватило дыхание. – А давай сегодня вместе Иришку из садика заберём, вот она обрадуется, что за ней папка пришёл!

(в рассказе использованы фрагменты из стихотворений автора, опубликованных под псевдонимом – Борис Тёплый)

ПЁТР АЛЕКСЕЕВИЧ И ДРУГИЕ ПРИЗРАКИ

Оранжевым клинком блеснул последний всполох багряного заката. Кровавое солнце упало за крыши высоток.

Тяжёлым чёрным покрывалом опустилось на город беззвёздное московское небо. Мрак окутал школьный двор, и было в этом что-то инфернальное. Не горел ни один фонарь ни во дворе школы, ни на дорожке, ведущей к дому.

Роман Степаныч был не робкого десятка и темноты не боялся. Но здесь, на пустом школьном дворе, он вдруг ощутил себя, как на самом дне бездонной пропасти, в которую даже в полдень не заглядывает солнце.

Ледяная рука какого-то смутного и тревожного предчувствия сжала его так, что у него перехватило дыхание.

Набатом забилось сердце. Можно быть сколь угодно отважным человеком, но в глубинах подсознания у каждого героя живут первобытные страхи.

Роман Степаныч достал спички и закурил. Разумеется, он прекрасно понимал, что курить вредно, но сейчас ему важен был сам процесс зажигания спички и раскуривания сигареты. Эти привычные действия должны были унять его неосознанную тревогу, главное: совершать их не спеша.