Крах

А она, в свою очередь, совершенно не ожидала увидеть комиссара в инвалидной коляске. Все резкости застряли у нее в горле.

– Этой ночью я уже свое отходила, – пояснила Ди.

Стоящая перед ней женщина была явно из тех, кому палец в рот не клади, но сейчас она смотрела на Ди в полном безмолвии.

– Где сидит сын? – спросила Ди.

Женщина в форме кивнула в сторону одной из допросных.

– Он успел кому-нибудь позвонить? Что вы сообщили в полицию Эскильстуны?

К женщине наконец вернулся дар речи:

– Что, согласно распоряжению, свидетели доставлены прямо в Национальный оперативный отдел в Стокгольм.

– Других звонков не было?

Женщина покачала головой.

– Хорошо, – сказала Ди, кивнув. – Спасибо… как вас зовут?

– Луиза, – ответила женщина, снова расхрабрившись. – Луиза Йонссон. Мы еще связались с местной полицией Остроботнии, они едут к матери Филипа.

– Тогда, Луиза, у нас еще есть немного времени до того, как прибудет адвокат и навсегда завяжет Филипу язык.

– Правда… – начала Йонссон.

– Да? – Ди сурово взглянула на нее.

– Филип несовершеннолетний.

– Я не собираюсь его допрашивать, – сказала Ди. – Мы просто немного побеседуем. Вы возьмете показания у девушки с собакой?

– Я? – воскликнула Луиза Йонссон. – Но у меня ведь нет… полномочий?..

– Теперь есть, – отрезала Ди.

* * *

Когда Ди вошла в допросную к парнишке, она уже знала, что девушка с собакой со временем откажется от своих показаний.

Так думала Ди, нажимая кнопку записи на диктофоне. Сын только что убитого главного экономиста местного отделения «Hells Angels», являвшегося важным винтиком официальной машины организации. Мальчик, похоже, стал свидетелем убийства. Такого же убийства топором, как и то, расследованием которого она уже заинтересовалась.

Как и убийство человека, также имеющего непосредственное отношение к «Hells Angels».

Но тут всем быстро заткнут рты.

Филип Брэннлид выглядел значительно младше своих семнадцати. Он казался совершенно потерянным, и было ясно, что его бы лучше передать в руки совсем других специалистов. У Ди у самой был ребенок, она могла себе представить, что сейчас ощущает Филип. Она искренне ему сочувствовала.