А где-то есть жизнь под № 2

Извольте, пожалуйста, выслушать. Надеюсь, будет небезинтересно!

Голос этого случайного прохожего на удивление завораживает и даже заставляет женщину выйти из машины. Ради чего, непонятно.

– О чем же таком желаете поговорить со мной, уважаемый? – старается быть повежливее с ним.

А у него выцветшие глаза с этакой веселой хитринкой, и он как-то довольно по-панибратски хватает Анну за локоть. Подобное поведение местного жителя совсем не нравится ей, но что-то останавливает Заболотную от грубостей.

– Извините, конечно, но может все-таки сначала скажете, где Февральская?

И с аккуратно подстриженной чеховской бородкой ошарашивает ответом:

– А такой улицы у нас нет, и никогда не было, – и зашелся мелким смехом, – уж поверьте старожилу, – продолжает трясти его.

– Что Вы здесь нашли радостного? – раздражение накапливается.

– Особо ничего, если только Вас не величают Анной Юрьевной? – вместе с полувопросительным тоном с лица старикана исчезает и улыбчивость.

– Мы разве знакомы? – законно и с некоторым теперь испугом удивляется собеседница. При этом возникает желание срочно сесть за руль и рвануть отсюда подальше.

Но тут непонятный дедок, похоже предвидя порыв приехавшей, вдруг объявляет:

– А я ведь именно тот самый Александр Аркадьевич, ради которого Вы здесь и появились. Не так ли? – стальной прищур, и крепкая рука перехватывает ее движение к дверце «Ауди».

– Какая-то чертовщина! – еще подумалось ей, и сознание поплыло в туманную даль….

Пришла в себя, лишь когда услышала отдаленный голос того старого «гриба», кто назвался Трошиным. Кругом абсолютная темень и пахнет затхлой сыростью, а слова доносятся откуда-то сверху, словно она в подвале и лежит на чем-то мягком. Приподнявшись, шарит вокруг рукой – под ней матрац, воняющий плесенью. И главное, ничего вроде особо не болит, разве что немного подташнивает.

–– «–

Теперь к прерывистому бормотанию, якобы Александра Аркадьевича, присоединился некто, чей полузнакомый тембр сразу заглушил неразборчивую речь первого.