Планета в клетке

Отстранив игрушку, она с известным отвращением оглядела несчастную медвежью мордочку, но упрёк, прочитанный ею, заставил её поспешно и опрометчиво пообещать:

– Если я снова захочу сделать глупость, няня, вы только скажите – Нос Медведя.

Агния Яковлевна не ответила – она редко отвечала на Санины речи, если они не носили явно выраженного вопросительного характера, что постоянно выводило Саню из себя.

Могло показаться, что няня забыла или не расслышала опрометчивого обещания. Но теперь стало ясно, что это не так.

– Итак, дорогая, нос медведя. – Повторила няня. – И больше я ничего не скажу.

– Но речь идёт об очень достойном… об очень достойном и милом… – Начиная гневаться, сказала Саня.

– Это вот медведь достойный, хотя ты и выбросила его нос. – Последовал исчерпывающий ответ, и одновременно с этими словами рассвет за окном вошёл в свою силу, а в комнате выступил из сумерек гигантский секретер с поднятой и запертой на готический ключ тяжёлой столешницей.

– Он не медведь, верно.

– Кто же?

Няня складывала рукоделие в корзину, потом поднялась из глубин кресла без усилий и почти перелетела к секретеру. Саня подошла, чтобы повернуть ключ и придержать столешницу. Упрятав корзину в боковой ящик, няня повернулась к Сане.

– Если вы о том самом… о том, что вы мне говорили…

– Именно.

Саня покачала светлой головой.

– Не знаю.

– Уверена?

– Я думала об этом, не скрою.

– И ты не можешь назвать номер?

Саня явно не желала продолжать, но всё же сказала:

– Он из… наверное… впрочем… нет, я…

– Вот как.

Затем няня произнесла то, что Саня страшилась услышать:

– Если ты сама не в состоянии позаботиться о себе, приведи его сюда.

Всадники со своими тенями, унося меркнущий гул степи под копытами учёных коней, исчезали в безмерной глубине открытого ночного пространства. Путь они держали к северу, к Воротам – каменным насыпям, уводящим по растоптанной широкой тропе вокруг подножия низких холмов.

Жёлтые пульсирующие глаза большого льва отражали крошечные картинки удвоенно, хотя лев вроде всадниками не интересовался. Львица лежала, выдвинув лапы перед собой.

Две луны соперничали – золотым и голубым, лучи их заливали поляну внутри вольера и посягали на крохотный лесок, обрывающийся классической опушкой в трёх львиных прыжках от ограды.

Фата была похожа на голову купчихи.