Мой адрес Советский Союз

Коровы свободно гуляли по убранным подмёрзшим огородам и доедали с грядок стылые капустные листья, морковную ботву, потом не спеша, побрякивая колокольчиками на шее, шли дальше, жевали траву на покосах, покрытую то ли инеем, то ли первым снежком. В такую пору на столе появлялось первое после лета мясное блюдо – куриный суп, истомлённый в русской печи. Это было необыкновенно вкусно! Курочка томилась до такой степени, что даже косточки становились мягкими. Янтарно-прозрачный слой жира покрывал поверхность супа, а аромат качественной домашней пищи заполнял весь дом.

В такую пору на дворе крестьянской работы становилось меньше: огород убран, сено привезено и сложено на сеновале, дрова расколоты и лежат в поленницах. Появлялась домашняя работа. Длинными вечерами мама пряла шерсть или лён. Нам с Людкой было дано задание: стричь старые вещи на узенькие тесёмочки. На потолке нашего дома стоял деревянный ткацкий станок, и весной мама собиралась ткать половики. Для продольных нитей она сейчас пряла лён, а для поперечных мы резали старые вещи.

– Деревню нашу занимали то белые, то красные. Ну стреляли, конечно, но так чтобы убивать кого, не помню такого. Дак мужики-то – и те, и другие – из нашей же деревни. Придут – и по своим домам. Потом уходят, другие приходят. А потом уж красные насовсем пришли.

– А белые куда делись?

– Не знаю, по домам, наверное, разошлись.

– А сколько тебе лет тогда было?

– Ну вот считай, если я с одиннадцатого года – значит, лет восемь-девять было. В школе тогда при всех сняли портрет Николая II.

– А ты в школу ходила?

– Конечно, ходила. В соседней деревне школа была за три километра. И отец ходил. Он с двух лет с мачехой рос. Она ему в школу даже поесть ничего не давала. На большой перемене все доставали свою еду, а он под партой прятался, чтобы не смотреть.

– А где его родная мама была?

– Умерла.

– От чего?

– Говорят, от аборта.

Мы обе замолчали. У нас в деревне недавно тоже умерла одна молодая женщина от аборта. Остались двое детей. Мальчик уже понимал, что происходит, а девочка пыталась разбудить маму, лежащую в гробу. Девочку унесли, бабы все заплакали, запричитали. Было жутко жалко детей.

– А потом землю стали делить. У нас семья была большая: десять детей, мама с папой, бабушка с дедушкой. Нам земли много нарезали. Мы тогда хорошо жили.