Как вернувшийся Данте

Это ведь только Господь (в Страстную пятницу) одномоментно пребывает и в иудейском шеоле – куда нет доступа ни богам, ни демонам, и в мертвом теле во гробе, и одесную Отца; нам (с нашими потугами на административное или нано-обожение) всегда следует начинать со смирения (и целостности) себя самих.

Ведь всё (на)всегда происходит – сейчас.

Итак – осовременим словесную личину происходящего: вновь Черное Солнце стало нано-богом и взглянуло на Санкт-Ленинград; но – не увидело ни Санкт-Ленинграда, ни какого-нибудь Урука, ни ещё какого города или человеческого бога (иначе: нано-не-до-бога): тех попросту на месте не оказалось.

На местах городов и богов остался лишь человек. Который был мужчиной и находился в темнице. Свет в ней отсутствовал полностью, и сейчас только Черного Солнца (зеркала, в котором можно увидеть готовность «предыдущей» души уступить место «следующей» душе) не хватало мужчине, чтобы ещё более усугубить неусугубляемую тьму вокруг себя.

Но – потом (из своего) «извне» к двери темницы подошли стражи фараоновы (я не забыл упомянуть, что мы – виртуально предполагаемся не только в Санкт-Ленинграде, но ещё то ли в древнем Мемфисе, то ли в Фивах, почти что современных помянутому в Вечном Возвращении I царю Гильгамешу.

Итак – мужчину, который должен был на рассвете воскреснуть, разбудили в полночь (или в полдень) Черного Солнца.

Стражи эту дверь распахнули и пролили свет на мужчину.

Когда. Свет. Коснулся мужчины (вот так, по частям) – тот осознал, что тело «его души» неведомым ему образом проголодалось. Этот факт (нечто, данное в ощущениях) его удивил: прежде он («золотая молодёжь») всегда просыпался сытым от сно-видений: от одного золотого сна переходил к другому.

Казалось бы – с ним сейчас совершалось именно одно из его видений (так он мог бы уверенно предположить). Казалось бы – пленена была лишь одна из его прижизненных реинкарнаций; но (зато) – все его другие личины (в других версификациях реальности) продолжали заклинать Невидимое (налагая на него свои псевдо-Силы).

Искали Пентаверу (безымянному, но – сыну царя) место – «там и тогда», где может решиться вопрос Воскресения Мира (дело было за «малым»: понять, что мир и в аду, и во гробе, и одесную Отца); потому – отыскали убийце убийцу.