Шоумэн

Бизнесмены, в рот их… – вердиктнул мужчина-медик своей компаньонше.

Я попросил высадить меня поближе к метро. Но всё равно пришлось долго топать.

Я достал бумажку с пометками и телефонами и звякнул Бьюле. Она проработала в трудовом доме, где я был, с недельку и уволилась.

Как и та, которая была, когда я только пожаловал. Обе с мини-скандалом, характеризуя место матерными словами – что они в роли доминанта, в оральном сексе, это всё агрессивно «любили».

Бьюля – пацанка. Сидевшая. Она говорила, что может помочь мне с работой и проживанием.

Да, опять физический труд, но условия и ЗП в разы лучше. Там я был до того, как пришёл в Дом милосердия. Там и вправду было поприкольнее, чем в прошлом чертильнике. Например, люди ближе по интересам. С одним из них мы сожгли машину Чебурашки.

Сегодня на группе объявил свой юбилей. Три месяца трезвости. Это с момента знакомства с Бьюлиными кентами. Неохота было там это говорить – мне бы дали вонючий трёхмесячный брелок. Мне нравится белый брелок, который новичкам дают.

Там нет срока, а только золотые буквы: «Только Сегодня». Мне пофиг, сколько у кого количество трезвых дней. Главное – что у человека в башке и уровень успеха в его жизни. Я разрешаю себе такой вывод – я в программе уже скоро девять лет.

Я забыл предупредить ведущего шёпотом, что для меня брелок заряжать, пожалуйста, не надо. А когда вспомнил – собрание уже началось. А для меня шептаться, ходить, залипать в телефоне, шуршать обёртками конфет и т. д. – пещерный моветон.

И моё принятие вознаградилось: у них закончились эти хрени на три месяца.

Слева от меня, через один стул, присел мой друг Джордж. Джордж – крутой чувак. Он тоже иногда слетает, но не так часто, как я. Востребованный организатор барного дела. Трудится не с одним заведением.

Я отгонял мысли – нафиг он через стул от меня уселся. А он поставил на него стаканчик с чаем. Народу сегодня – не ажиотаж, и такой моветон вполне позволителен.

Когда я задумался – «Почему он не поставил стаканчик на стул, на котором сидит, а сам бы сел рядом со мной» – зашла Лени с подружкой.

После того её нытья на группе она один раз приходила. Молчала. И я молчал. Я с пользой вспомнил, что какие-то негативные мои реакции в сторону Лени – это чисто разрушающая шибанутая больная др*чь, и концентрировался в эти моменты на то, как бы самореализоваться и денег по-крупному зарабатывать. И с 24 декабря у меня душевного покоя намного больше.

Она села рядом со мной.