Взгляд через плечо

Разговор пчелы

Соблюдая приметы для жизни устойчиво верной,

Белый шелк надеваю своих бесполезных надежд.

Счастье пью понемногу неполною ложкою мерной,

Добавляю для крепости ложь в неформальный сюжет.

Пусть в семейном альбоме на первой печальной странице,

Где хронограф событий отмерил задуманный старт

Марафонской дистанции, срезаны крылья у птицы

И фальшивит в прогнозах уставший от времени бард.

Настоящее щедро мне емкие дарит мгновенья,

Точно соты пчелиные солнечным соком залью

И у прошлого, выменяв тайну, за счастье забвенья

Выпью яд откровенья и память свою раздарю.

По крупицам, почти мозаично, но, кажется, точно,

Добавляя к забытому прошлому острую пряную явь,

Воссоздам свой портрет, выставляя вперед многоточья

За любую возможность, к желаниям после прибавь.

Я почти победила, себя обескровив борьбою,

В вечном поиске смысла находок летит шелуха —

Остается лишь суть, проницая насквозь ледяною

Струйкой ласковых слов ограненного чувством штыка.

Добывание огня

Лепишь, а она все валится на бок, теряя стройность и опять превращаясь в то, чем была первоначально, – в глину. И никак невозможно заставить ее держать придуманную тобой форму, обжечь, заставить источать тепло.

Какое вдохновение ты ищешь в ней? Чтобы добыть настоящий огонь, нужно ударить кремнием о кремень, лишь тогда полетят искры, поджигая все вокруг, и из этого пожара родится вдохновение.

Ты говоришь, она истинная дочь Евы? В этом ты прав: и Катерок, и Мотылек, и Бусинка, и множество других – все они дочери прародительницы, ее бесчисленные образы.

И каждая манит ломтиком того плода, который ты всю жизнь принимаешь из рук то одной, то другой, в желание обрести целое. Увы, целого не получится, жизни не хватит, хотя ты очень усерден и последователен. Но пока из рук Катерка ты принимаешь свежий ломтик, прежний уже завял, а предшествующий обратился в жесткий сухофрукт. Но тебе ведь не жаль растраченных сил?

– Чем, собственно, ты сама отличаешься от всех них, ты такой же аватар Евы, как и они, и в твоей ладони зажат такой же ломтик плода с запретного дерева.

Ты ошибся. Я разжимаю ладони – они пусты, лишь едва прочерченная линия жизни, точно царапина от удара камнем по камню. Да, множество мужчин увидят во мне Еву, но не ты, что толку лукавить. Я дочь другой, созданной из того же, что и ты, материала, та, о которой не принято говорить и тоска по которой мучает тебя всегда, потому что она неутолима.