Вначале было слово

Тот не пожелал идти на сделку с совестью и отказался похоронить малолетнего сына герцога Сантьяны возле церкви. В результате, Кастильо через какое-то время оклеветали и сварили в смоле.

– Это не по-христиански, сын мой, – с дрожью в голосе произнёс священник.

– Поэтому я и оставляю вам вот этот мешочек золотых, чтобы вы к первым похоронам в этой проклятой семейке успели отстроить новую церковь.

– Господь проливал свою кровь не за деньги, а за всех людей и их грехи!

– Значит, и за вас, и за меня, тоже.

Правильно? Мой грех в том, что я совершаю зло, а ваш грех в том, что вы об этом знаете. Так что принять помощь в данном случае грех гораздо меньший. Не так ли?

– На этих деньгах кровь невинных людей. Я не возьму их.

– Хорошо, если их вам принесет безрукая Каталина Лаура, возьмёте? – в голосе молодого человека прозвучала сталь. Старый священник сгорбился и ничего не ответил. Он ничего не мог сделать, чтобы спасти этих людей. И помешать этому обезумевшему юнцу – тоже.

– Сын мой, видит Господь, ты совершаешь сейчас страшное зло. Он один тебе судья. Я сделал всё, что мог. Иди. А я буду молиться за тебя все эти дни. Я даю тебе слово, что обращу к Господу и Пресвятой Деве Марии самые искренние молитвы, чтобы они помогли тебе и отвратили от этого страшного преступления. Иисус – всевидящий. Он услышит.

– Молитесь три дня, падре. Свадьба сегодня. Завтра я съезжу к отцу. А послезавтра уже буду на месте. Вполне возможно, что кому-то из них мы и не понравимся.

Так что скорей всего, у вас будут тела для отпевания уже к следующей воскресной исповеди. Даю вам слово! – было слышно, как Луис громко хмыкнул и встал. – Вначале было слово, не так ли святой отец? Со слова всё начинается, словом всё и закончится.

– В тебе есть божья сила. Но ты её не видишь. Соверши всё, что тебе предназначено, но в трудный час вспомни мои слова: тебе предначертано стать великим человеком. Стань им с именем Господа на устах, а не с именем сатаны.

Ответом ему были гулкие шаги уходящего молодого человека. Проходя мимо первой лавки, тот задержался на секунду, о чём-то подумал и положил на неё мешочек с золотыми монетами. Те глухо звякнули, и этот звук вывел Хосе Мария из задумчивости. Вокруг никого не было. В фонаре безжизненно теплился фитилёк свечи. Из незакрытых дверей тянуло промозглой сыростью. В груди опять что-то натужно захрипело и забулькало, как вода в старом закопчённом котле.