Конец поселения

Молодые и неженатые продолжали бесчинствовать. По пьяной лавочке забрались в церковь, стали обдирать золотой оклад. Старого попа Андрея, который прибежал с увещеваниями, скинули с колокольни вместе с попадьей. Потом кто-то крикнул, что в маслодельне лежит выручка от весенней продажи. Кинулись туда, ничего не нашли и с досады подожгли постройку. Наутро потерявшие терпение большаки – главы семейств – собрались, взяли оружие, у кого какое было, и пошли в кабак. Выволокли из него опухших от пьянства солдат и избили. Потом с самых отпетых, включая Ивана, сорвали всю одежду, привязали их к церковным воротам и стали сечь плетьми для лошадей.

Секли, пока человек не терял сознание от болевого шока и потери крови. Четверо умерли после этого в течение суток, один сошел с ума и прыгнул с колокольни. Ивану досталось меньше других – Акулина кинулась и закрыла сына собой. Удар плетки выбил ей глаз, но с места она не сдвинулась. Иван выжил и уехал в город, затаив злобу на деревню и на отца, который не стал его защищать.

Кабак постановили закрыть навсегда.

Гражданская война деревни миновала, и до Шарыпово и тем более до Парной не добрались ни колчаковская мобилизация, ни красноармейская.

Весной девятьсот двадцатого Иван вернулся в деревню во главе продотряда. Первым делом он нашел тех, кто его сек. Троих повесил. Причем каждого – на его собственном доме, привязав петлю прямо к коньку крыши. Потом потребовал все зерно, что было в деревне, отвезти на станцию. Там уже стояли вагоны, их охраняли китайцы из Красноярска.

Сроку дал до следующего вечера.

Ночью Карп, отец Ивана, пришел в Парную, к старосте Никите. Стукнул в окно:

– Выйди, разговор есть.

Никита вышел.

– Чего пожаловал?

– Продотряд пришел из Ачинска, рабочие весь хлеб забирают.

– Они у вас забирают, не у нас.

– Сегодня у нас, завтра к вам придут.

– Ты откуда знаешь, что придут?

– Иван, сын мой, сказал. Он у них главный.

– Так ты меня предупредить пришел?

– Убить их надо. Всех. Иначе сеять нечего будет, от голода помрем.

– Всех? – переспросил староста.

– Да, всех, – спокойно ответил Карп. – Иначе нельзя.

– Ты решил – ты и делай. Зачем ты мне про это рассказываешь?

– Продотрядовцев восемь, китайцев семь. Ночуют на станции, выставляют караулы. Все оружные. Без вас мы не справимся.

– Это твои, никониане. И твой сын ими командует. Ты с ними и разбирайся. А до нас им не добраться.

– Так не поможешь? Хоть оружие дай.

– Нет. У вас народ ненадежный.