Конец поселения

Но ресторан, где она работала, закрылся, господа уезжали.

Иван, узнав, что Мария стала жить с Матвеем, напился и избил на улице нескольких человек, а потом подрался с полицейскими. Его выгнали с железной дороги и отправили на фронт.

Матвей не возвращался, и весточек от него не приходило. Делать было нечего, и ранней весной семнадцатого года Мария вернулась в Расейскую.

Семья мужа закрыла перед ней дверь, пришлось проситься к своим родителям. Отец ее избил и отправил жить с маленьким сыном в хлев. К старшим детям ее не пускали.

Марии хотелось покончить с этой жизнью, от которой она уже ничего не ждала. Только изредка через дырку в заборе тайком прибегали к ней дети, Елена и Николай, обнимали, звали домой. Мария давала им подержать маленького Иосифа. Старшие полюбили с ним возиться, называли братиком.

К лету в деревню стали возвращаться фронтовики. Все с оружием. Если раньше обычная пьяная драка была событием чрезвычайным, то теперь у кабака то и дело звучали выстрелы. «Воля!» – кричали пьяные солдаты, паля без разбора куда ни попадя.

Главным среди них был Иван Аипов, самый сильный, самый неудержимый и жестокий.

Однажды он накинулся на улице на молодого человека в студенческой шинели. Вся деревня молча смотрела, как Иван разбивает кулаками лицо юноши.

Подошел Карп:

– Ты чего творишь?! Это ж брат начальника станции.

Иван отвечал, не прекращая бить:

– Знаю. Барин, сволочь. Пусть уматывает отсюда. С братом вместе. Если сможет. Пока я их к черту не убил. Теперь наша власть, всех изведем, гадов.

– Какой он барин, он студент…

– Где был этот студент, когда меня на фронте под немецкие снаряды подставили?! Он здесь, падла, жировал, когда меня немцы штыками хотели заколоть. Немцев убил и этих буржуев голыми руками задушу, если еще раз увижу.

Рядом крутился маленький Николай, сын Марии.

– Слышь, пацаненок! Запоминай: если хочешь выжить – бей гадов до смерти. Вот, давай этого добей.

– Ты чего творишь? Чему мальца учишь!

– Отойди, батя, по-хорошему. Если б я по-твоему жил, у тебя бы сейчас ни одного сына не было бы.

А так хоть один остался.

Карп увидел в глазах Ивана такую злость, что понял – тот не постесняется и отца ударить. Поэтому он молча повернулся и ушел потрясенным, затаив обиду на сына, унизившего его на виду у всей деревни.

Мальчик смотрел широко раскрытыми глазами на избитого в кровь юношу.

– Бей, не бойся! – подбадривал его Иван

Племянник несмело ткнул лежащего в лицо своей детской ручонкой.