Галерея людских слабостей

– Мы будем дегустировать! – улыбнулся друг, принимая мое замечание как восторг.

Нашел дегустатора! Я в винах разбираюсь, как белый медведь в ананасах. У нас в Сибири нет виноградников. У нас есть опилки. И много. В них я разбираюсь. В знании опилок я любого винодела за пояс заткну.

Мне казалось раньше, что и он такой же. В молодости, помню, портвейн «три семерки» за милую душу употреблял и не кривился. Без всякого предиката. И о вкусе ничего не говорил. Вкус вина в молодости мы и вовсе старались не замечать.

Так было приятнее. Когда он успел коллекционные вина полюбить?

В корзинах оказался еще и сыр – разный: с плесенью, с дырочками и без них, коричневатый, желтый и совсем белый. Тоже много. Неужели мне еще сыр придется дегустировать?

– Будем пить с сыром, – объявил мой друг, ставя тяжелые корзины на стол. – Хотя некоторые вина из тех, что я принес, с сыром не сочетаются. Я вообще думаю, что с вином ничего не сочетается. Вино нужно пить, не закусывая. Иначе букет вина не понять.

Если рассуждать логично, то закуска с любым спиртным не сочетается. Зачем мы закусываем? Чтобы не пьянеть? Тогда зачем мы пьем?

Я после первой никогда не закусывал, а вторую никогда не пил, если мне не связывали руки и не вливали насильно.

Он еще что-то говорил о сыре и вине, произносил какие-то загадочные слова: бикавер, мерло, пино нуар, кьянти и т. п., а я, удобно устроившись в плетеном кресле, залюбовался тихим остывающим днем, переходящим в вечер.

За кудрявыми яблонями, спускаясь по пологому склону, ослепительно зеленел подстриженный покосом луг, упираясь в небольшую каменистую речушку.

А за ней, блестя белыми стволами, начиналась березовая роща. Прямые деревья стояли просторно и величаво, выдавая светлую вековую русскую печаль. И всё это оттенял бирюзовый свод небосклона. И было тихо… Так тихо, что дух захватывало и щемило в груди. Белизна берез усиливала боль. Даже цветастый петух в комфортабельном курятнике молчал, смущенный природным великолепием.

Я словно провалился в облако очаровательной дремы, и сквозь нее доносились до меня сухие, будто вывернутые наизнанку, слова друга: аппеласьон, декантация, ассамбляж, фраппирование…

Видимо, после школы он времени даром не терял: столько интересных слов выучил, чтоб выглядеть состоятельным мужиком. Пустое на олигархов равняться! Чем ему сравниться с количеством их денежных знаков? Разве что количеством вирусов, если повезет заразиться гриппом.