Не бойся тишины. Грани любви

 – Когда рассвело, я обошел поместье, в кустах кто-то долго сидел, прятался, уходил и приходил. Думаю, что пес лаял и защищал дом до последнего вздоха. Я его закопал там, под яблоней. – Иван Ефимыч тяжело вздохнул и предложил, – нужно обратиться в полицию или пригласить сыщика.

– Это цыгане, – тихо сказал Яков, – они уже далеко. Я видел около озера следы. Их было двое, один пришел сюда, второй ждал там, с лошадьми. Они перешли озеро вброд, больше следов нигде не видно. Как они это делают?..

– Я слышал, что эти хитрецы, когда лошадей уводят от хозяев, как-то копыта им обматывают, чтобы не оставлять следов…

– Цыгане… – пробормотал Яков.

– Я дам свидетельские показания, – решительно сказал доктор, – поедем в полицию? Я вам помогу.

– А как же дочка? С кем ее оставить?

– И то верно, не с кем, – Иван Ефимыч потер гладко выбритый подбородок. – Я поеду в полицию, расскажу все, как было и приглашу, чтоб сюда приехали. А вы, Яков Михалыч, оставайтесь с дочкой, вы сейчас ей очень нужны.

Яков опустил голову и тихо проговорил:

– Да, спасибо…

Доктор встал и стал собираться.

– Я вернусь, с полицией или без.

Яков, понурившись, молчал.

– Яков Михалыч, – с тревогой в голосе позвал его врач.

– Да, – Яков очнулся и поднял голову, – хорошо…

Иван Ефимыч залез в дрожки, взял вожжи и направил лошадь со двора. Дождь кончился. Дорогу размыло. Коляска, переваливаясь по кочкам и проваливаясь в лужи, медленно поехала в сторону деревни.

Вышла маленькая Тамара. Она кротко посмотрела на отца и сказала:

– Я хочу есть.

– Сейчас приду, иди в дом, – охрипшим голосом пробормотал Яков.

***

На похороны приехала Агнешка. Яков отправил ей печальную весть через телеграф. Тамаш лежал в больнице. Агнешка проводила все время рядом с мужем. Получив страшное известие, она поговорила с врачами, ее уверили, что состояние больного стабильно, и она может спокойно отлучиться на несколько дней.

– Я виноват, – всхлипывал Яков, – оставил ее одну! Я несчастный человек! Погубил свою Радость! Не сберег!

Служанка гладила его по спине, говорила что-то утешительное и горькие слезы лились из ее глаз.

– Яков Михалыч, – вытирая лицо передником, проговорила Агнешка, – а я ведь подарок тебе приготовила.