Не бойся тишины. Грани любви

А что мне гадать, я и так все знаю, – женщина вздохнула, быстро пересчитала петли и продолжила, – детей Бог не дал, а я так хотела ребеночка. Теперь уж, гадай не гадай, ничего не изменится…

– Цыгане, говорите? – с тревогой в голосе переспросил Яков.

– Они, окаянные. Давно их не было в наших краях, да вот опять пришли…

– Где же табор их стоит?

– Откель мне знать? Никто не знает. Они сегодня тут, завтра уже в другом месте, кочевой народ…

– Я часто охочусь. Знаю всю округу. Три дня назад ходил на косулю, никого не видел.

– Ну, касатик, если ты не видел, это еще не значит, что их нету…

Дверь распахнулась, и вошел лекарь. Он скинул мокрую накидку и удивленно воскликнул:

– Яков Михалыч! Вы ли это?

– Он самый, добрый вечер, Иван Ефимыч, – Яков встал и пожал протянутую врачом руку.

– Добрый, добрый, – врач подсел к огню. – Что стряслось?

– Дочка у меня заболела, сильно, надобно ехать срочно.

– Только приехал ведь! – всплеснула руками жена доктора, – пусть хоть обсохнет да поест!

– Надо так надо, – отмахнулся от нее Иван Ефимыч и встал, – лошадь я еще не распрягал, так что, поехали.

– Я очень вам признателен, спасибо! – Яков поднялся и с благодарностью посмотрел на доктора.

Мужчины вышли во двор. Доктор сел в свои дрожки с закрытым верхом и тронул вожжи. Яков лихо вскочил на свою лошадь и помчался к поместью, его сердце бешено колотилось в груди и щемило от недобрых предчувствий. Коляска доктора ехала следом, приседая на ухабах и подпрыгивая на кочках, сильно разбрызгивая грязь.

***

Рада вынесла миску, помыла и засунула под мышку. Намочила холодной водой хлопковую салфеточку, отжала, неловко придерживая сползающую миску, и пошла наверх. Тамара лежала в кроватке, свернувшись калачиком.

– Мамочка, мне жарко, – пробормотала девочка.

Рада присела рядом с дочкой, перевернула ее на спину и положила на лобик холодную салфетку.

– Так лучше? – спросила она, взяла маленькую ручку и поцеловала.

– Да.

– Попробуй заснуть, закрывай глазки, – прошептала мама.

Тамара послушно закрыла глаза. Рада тихо запела цыганскую колыбельную. Она сидела рядом с девочкой, ласково гладя дочь по голове, проводя пальцами по длинным черным локонам. Во дворе громко залаял спаниель. Потом вдруг осекся, жалобно взвизгнув. Тамара открыла глаза и испуганно посмотрела на маму.

– Оставайся здесь, – строго приказала Рада и быстро спустилась по лестнице на первый этаж. Входная дверь была распахнута настежь. В проеме стоял Михей.