Просто посидим. Рассказы

«Перед боем я смогу немного отдохнуть, пока они доберутся до меня… в этом мое преимущество – я на вершине».

Он посмотрел на голубое, без единого облачка, небо, на раскаленное добела солнце, и показалось, что они совсем близко – прыгни и достанешь.

Ганс забрался на валун, вытянулся в сторону тропинки – туда, откуда должны появиться враги. В запасе немного времени. Ганс прислушался: хруст веток, бег, звуки голосов. Вскоре валун тихонько завибрировал – их много, бегут тяжело. Вот упал камень и покатился в пропасть.

Кто-то вскрикнул, и над горами раздалось эхо.

Голоса становились все ближе и ближе.

Вот и все…

Не хочется проигрывать.

Ганс не боялся смерти, он боялся больше никогда не увидеться с родными.

И вот запыхавшиеся враги показались на краю площадки, растерянно оглядывались по сторонам:

– Куда он мог деться?

И тогда Ганс встал во весь рост, чем вызвал свист и восхищение.

– Красив, дьявол! – закричали, заулюлюкали враги.

– Я принимаю бой. Мои успеют уйти по гряде еще дальше.

Огромный черный ротвейлер обнажил клыки и зарычал. Его мощный рык простерся над грядой и спустился в долину. Люди окружили камень со всех сторон, пытаясь набросить на пса сети.

Большое черное тело отбивалось от палок и рогатин, пес перепрыгивал сети, разрывал их когтями и клыками – Ганс был не намерен отступать. Рогатинами его, обессиленного, согнали с валуна и загнали в клетку. Пахло кровью, он чувствовал боль в боку. Долго несли в клетке вниз.

– Здоров, черт!

Затем везли в машине.

Пес безучастно лежал в клетке, только однажды зарычал, услышав слово «шелтер». От собак в стае Ганс узнал, что шелтеры бывают разные. В одних собак держат, насколько это возможно, а в других – уничтожают.

В здании, куда его привезли, пахло безысходностью и смертью. Слышался вой и плач собак.

Его занесли в другую клетку – просторную.

Ганс очнулся: вокруг полумрак, вонь и вой. Резкая боль в боку и бедре – Ганс почувствовал, что теряет сознание.

Яркая вспышка света перед глазами.

Ганс чувствует, что рядом лежит нечто теплое и мягкое; он пьет молоко и толкается с другими щенками.

Опять темнота и вонь.

Его куда-то ведут по коридору: кружится голова и не слушаются лапы. Светят в лицо. Человек делает ему больно, его уводят обратно. В клетке он не доходит до подстилки и падает на холодный пол: нет сил подняться, болит рана на боку.

Еще вспышка света.

– Ганс, Ганс, – ласковый голос зовет его.