Актуальные поэмы

Он президента-пересидента,

Любителя с утра наехать на бутылочку,

В обед послать вдогон,

За ужином за галстук заложить, за воротник и за ухо

(Ночами он рыгал),

Проинформировал,

Как демократ и либерал,

Что коммуняками страна

Загажена, запущена,

И был посажен за охальные слова…

На Комитет российского имущества.

х

Он для начала весь народ

Перекрестил в «совков»,

Короче, в быдло и в холопов.

Он нацию хотел набрать всю заново.

Но этот план ввиду его огромности,

Подумав, отложил на перспективу

И временную предложил альтернативу.

Призвал из-за бугра пиндосов-мастаков,

Набрал экспертами явившихся тотчас на зов

Хожалых мамзеров,

Сработал Конституцию кагалом,

И – загудел аврал!

Стоял великий над Россией звон

От Балтики и до Курил…

Петро в ту пору пересчитывал ворон,

Чесался и курил.

С улыбкой благодушной

Со сна ворчал Петро:

– Ишь, какой ушлый!

Ловкач… Занятно…

В самое влез мужик нутро!

Как из мешка горохом тарантит…

Приятно,

Только уж оченно мудро…

ПРАВНУК ДЕДА СПИРИДОНА

Русак ломил по простоте,

Как бы сказать вам, на арапа.

(А времена, я говорил ему, не те!)

Здесь надо мне представить кратко

Русачью биографию

И окружающую друга географию.

Родился он, во-первых,

Ни в тех, ни в сех,

Ни в городе и ни в селе,

А в пригороде, на засеке,

Где его предки пашенку орали

Когда-то, в позапрошлом веке.

Работал в городе, на авиазаводе.

Москва ему была мила своей шумихой,

А пригород, напротив, тишиной.

Здесь, по земле, гуляло его босое детство —

Мощёные булыгой улицы,

Река, куда ходили по воду,

И где купалась пацанва,

Луга, поля и рощи,

Осокори в посёлке —

Всё это был его родимый дом.

И, среди тополей, – роддом,

Где он на божий свет явился в 41-ом.

Мой друг – войны прямой продукт,

Грозной и горестной эпохи.

Он выкормлен был сразу десятком рожениц,

Поскольку у мамаши (ему был месяц),

Как только объявили про войну,

Присохло молоко (перегорело трохи).

Телёнок ласковый сосёт двух маток.

Петро кормилицами был богат.

А был ли он, младенец, ласков или нет,

О том история умалчивает.

Сосал и морщился, наверно:

Горчило, говорят, то молоко военное…

При всей суровой заводской муштровке

И всесторонней городской рихтовке —

Логичной и рациональной,

Мой Петя вырос простодырным,

Что называется, ветошным,

Короче, вахлаком сентиментальным.