Избранное-1. Итого: из разных книг за четверть века

– Веруня, глянь, как капиталисты-то разлагаются! – позвал Василь Максимыч жену и прибавил задумчиво: – Не то, что некоторые…

Вера Михайловна не откликнулась, скорее всего – просто не слышала: она громыхала на кухне посудой, в кране гудела вода.

Настроение у Василь Максимыча образовалось вполне благодушное, как всегда после сытной и обильной еды. Хотелось с кем-нибудь поболтать о возвышенном, а спать – почти не хотелось.

Василь Максимыч окликнул Валерку:

– Эй, сын, чем занят?

– Уроки делаю, – отозвался из-за стенки сын.

– Уроки – это хорошо, – одобрил Василь Максимыч и задал наследнику наводящий вопрос:

– И какие же, если не секрет, уроки?

– Обществоведение.

Почти сразу из-за двери высунулась светлая Валеркина голова и заулыбалась:

– Хорошее, батя, время будет – коммунизм!..

– Да-а… – Василь Максимыч, отвлекшись от телевизора, расслабился.

– Батя, а там все-все будет? – не слишком доверчиво вопросил наследник.

– Конечно, все. И даже больше, чего душа пожелает.

– Тут, в учебнике, еще написано, что от каждого – по способностям, это как?

– Как, как… сколько унести сможешь, столько и бери, вот и все способности, – пошутил Василь Максимыч и, переключив телевизор на другую программу, промыслил:

– Может, ты-то вот захватишь это время… Попомни тогда отца, который приближал его к тебе, как мог, строил для тебя, дурака, светлое будущее.

Из кухни, вытирая о фартук распаренные руки, появилась жена:

– Ну чему ты, отец, ребенка учишь? Вот возьмет еще да и ляпнет в школе кому-нибудь что ты ему тут наговорил – оправдывайся потом. И так от этого рока покою нет, железяками весь обвешался, браслетами всякими, – соседям в глаза посмотреть стыдно.

– А причем тут браслеты? – сухо поинтересовался наследник.

Но мать не стала ему отвечать, добавила только в спину отцу:

– Тянет тебя кто за язык, что ли?

– Ничего, не ляпнет, – Василь Максимыч повернулся опять к Валерке, будто рассматривая.

– Правда, – буркнул в ответ сын и опять скрылся за дверью.

Василь Максимыч помолчал, улыбаясь, и наставительно разъяснил жене:

– Все эти роки да железяки – чепуха, мать. Камуфляж.