Избранное-1. Итого: из разных книг за четверть века

И у него, как раз, понимаешь – горе. Жена к нему, понимаешь, приезжать одна отказывается – по причине грудного ребенка на руках и большого количества пересадок по дороге. И непременно хочет жена эта тещу с собой прихватить, чтоб было кому вещи тащить и за дитём в дороге приглядывать.

Так вот, только Витёк с неприятностью такой уже согласился – чтоб, значит, жена и тещу везла (да и то, по-моему, потому только, что в одиночку совсем уж ему невмоготу стало), как – здрасте вам! – новое горе. Теперь уже, когда Витёк-то на тещу согласился, начальство наше заартачилось.

Не хочет, понимаешь, оно Витькину тещу во вверенном поселении видеть. Оно ее и раньше не видело, и теперь – тоже не хочет. Потому вызов на тещу эту не подписывает и даже печать ставить отказывается. А в наши края без «вызова» с печатью, сам знаешь, никак не попадешь, порядок тут строгий – флот же!

А Витёк, он, хоть парень-то, в общем, неплохой, однако гордый очень. Никогда начальство для себя ни о чем не попросит и даже – не хочет просить.

Но уж тут он себя все-таки пересилил (дело-то семейное) и рапорт начальству написал. Так, мол, и так, прошу, мол, на ненаглядную тещу вызов составить. Четвертый уже рапорт «катает», а толку – ноль…

Вот и видит теперь начальство наше, что навстречу ему лейтенант Меньшов с бумажкой какой-то, видать, с очередным рапортом, стремительно движется. И лицо при этом у офицера Меньшова – весьма отчаянное.

Видит еще начальник, что криком его на этот раз, скорей всего, не остановишь и… решает вдруг в сторону свернуть, чтоб, значит, столкновения избежать.

И только собирается он этот маневр произвесть, как Витёк (куда только гордость свою хваленую подевал?) в ноги ему – бух!

Прямо в луже посреди плаца на коленях стоит, а фуражка его – слетела и, как у нищего, козырьком кверху, мокнет. И давай он тут же, как все равно при проклятом царизьме, поклоны до земли бить. Начштаба даже опешил и что сказать – не знает, бормочет только: «Прекрати, прекрати сейчас же…».

А Витек, видно, устав с непривычки, кланяться вдруг перестал да как заголосит во все горло: «Благодетель! Отец родной!! Не дай пропасть!!!». Полпоселка тут же из окон выставилось – чтоб картину такую не пропустить и лучше видеть.

«Подпиши, Христом-Богом прошу-у!», – орет придурок этот и, по всему видать, опять поклоны бить собирается.

Начальству нашему реклама такая, понятное дело, ни к чему.