Глобус Билла. Пятая книга. Козерог

 – Ты… стерва! Да как ты могла! Ты же спровоцировала… – (Иннан едва выговорила сложное слово), – он ведь пошёл искать… да мало ли что с ним могло стрястись!

И она, к общему прискорбию, повторила грубое слово.

Сначала все замерли. Во-первых, их поразило предположение Иннан, но во-вторых и третьих, поведение Иннан. Ботаничка-грубиянка никогда особо не дружила с Энкиду. Отношение к ней хозяина степей было безразлично-ласковым. Оно даже не отличалось обычной галантностью, которую Энкиду проявлял к Шанни. Он не принимал Иннан всерьёз.

Размышлять некогда, но когда выпадет минутка – стоит задуматься над тем, что у Иннан, возможно, было этой серьёзности на двоих?

Им пришлось слушать с полминуты причитания Иннан, упавшей в своё креслице и схватившей себя за обе щеки, будто у неё острые зубки заболели:

– Куда он мог пойти? А вдруг он..

И так далее, и тому подобные нежности.

Прервал это эмоциональное расточительство командир. Он сдвинул со звоном прибор и встал над столом, подобно своей второй башне.

Внушительно и спокойно он молвил:

– Господа, нам следует это обсудить. Иннан, извинись перед Шанни за свою грубость, совершенно неоправданную, и скажи, какие у тебя появились предположения… только более внятно, пожалуйста.

Его жёсткость, а, возможно, весь его вид – ведь командир был очень высок, строен и прям, а глаза его всегда были, как присыпанное пеплом пламя, – подействовали на крикунью. Извиняться она – (конечно), – не стала, но хлюпая и дёргая себя за чёрные кудри, произнесла:

– Предположений… у меня нет… Но я боюсь… вдруг он куда-то делся… как сказал папа?

Ас вздохнул.

Билл хотел было что-нибудь этакое изречь, но слова имеют обыкновение застревать в зубах, не хуже чудесных изделий из домашней кондитерки. Вдобавок, его обдало холодом… и не только от предположений Иннан.

Шанни предусмотрительно помалкивала. Иннан всё ещё была не в том настроении, чтобы с ней можно было обсуждать отрез на джинсы. Ас, по-прежнему возвышаясь над столом, набрал воздуху, чтобы начать новый воспитательный экскурс.

Дверь открылась, никто не вошёл. Просунулась рука в перчатке и постучала трижды – стук да стук.

– Войдите, Доместикус. – Разрешил Ас так, будто это было самое обычное дело.

Страшный дворецкий появился из-за двери и, понукаемый Асом, приблизился.

– Сир Гурд просит передать свои извинения… он малость занемог. Не соблаговолят ли господа посетить его?

Все разом вскочили, а командир сел.