Ход убийцы. Cобрание сочинений в 30 книгах. Книга 29

 – И не за миллион, а за каждую сотню тысяч!

Хузман сжал свой бокал так, что едва не сломал ножку. За свою долю ему пришлось бы пить двадцать раз. Черт бы их всех побрал. Больше всего ему хотелось встать и уйти. Нельзя. Вот Михаэль – ему наверняка труднее всех, столько пережил за эти дни, и ничего, выглядит так, будто всю субботу провел на пляже.

– А теперь, – сказал Авигдор, когда все выпили, – Михаэль расскажет о том, что он будет делать с четырьмя миллионами.

Четырьмя? – подумал Хузман. – Почему с четырьмя? Ах, да, он все время забывает о том, что никто не знает о дележе выигрыша.

Михаэль держал бокал и задумчиво смотрел перед собой – на Хаву, сидевшую у противоположного края стола. Под взглядом Михаэля женщина беспокойно зашевелилась, а Алон, почувствовавший неожиданно возникшее напряжение, сказал бодрым голосом:

– Я бы прежде всего купил квартиру в Герцлии-Питуах.

– Да, – кивнул Михаэль, переведя взгляд на Алона. – Именно квартиру. За триста тысяч долларов. А потом…

Он запнулся, взгляд его, блуждавший по лицам гостей, будто зацепился за взгляд Дорит. Девушка призывно улыбнулась, ее нисколько не смущало присутствие Сары, да и смотрела хозяйка дома сейчас не на мужа, а в сторону кухни, и взгляд ее был таким же задумчиво-рассеянным, как взгляд Михаэля.

– А я бы, – сказала Дорит, продолжая улыбаться Михаэлю, – купила кругосветный тур. Париж, Нью-Йорк, Сан-Франциско, Токио, Дели…

– Дорит, – неожиданно рассмеялся Хузман, – выдала названия всех городов, какие знает!

Он не хотел ее обидеть, бедняга просто думал привлечь к себе внимание девушки, мысли его блуждали сейчас сами по себе и не всегда соотносились с речью.

– Дурак, – надула губы Дорит. – Терпеть не могу, когда завидуют.

– Я завидую? – удивился Хузман. – Кому?

– Михаэлю, кому же еще!

Хузман открыл было рот, чтобы заявить: «господа, завидовать нечему», но Сара разрядила обстановку, сказав:

– Дорит, не нужно ссориться. Марк, скажи лучше тост.

Хузман поднял бокал, который был уже наполовину пуст.

– До ста двадцати! – воскликнул он и замолчал, пристально глядя на Дорит.

– Это ты о ком? – спросил Михаэль.

– Не о ком, а о чем, – отозвался Хузман.