Кайфуй, гном

Из-за того, что печи нельзя было загасить, отправив всех на выходной, на службу можно было сходить в любой полдень – в свой свободный день. Микула и ходил. Только свечей не возжигал, иную жертву не творил, да и креститься забывал. Когда-то он носил на шее крест, да что с того, ежели на половину слов, звучащих с амвона или речённых апостолами в Писании, у него были вопросы. А пока на них не было ответов, крест снял.

Пришёл и сегодня. Сразу после бани. Из которой вышел, наклонившись, как был – голый, вдел сырые ноги в старые лапти, отметил про себя, что неплохо бы обновить запас лыка, поскольку скоро понадобится новая обувь.

Выгреб специально сделанными для этого узенькими грабельками мокрую солому, сгрёб в кучку у двери, открытую дверь зафиксировал камнем и пошёл в избу одеваться.

Оделся в своё: рабочие штаны и рубаху, которые уважал за прочность чёртовой кожи, надевать не захотел. Положил в карман кафтана несколько медяков – жалование на заводе платили даже крепостным, правда, много это или мало, Микула сказать не мог, сравнить было не с чем, да и незачем.

Вышел на улицу, надел шапку и пошёл в церковь.

Приход был немалый, да ходили сюда всё больше по очереди. Так что церквушку изначально построили невеликую. Посвятили Богородице. Микула вошёл, снял шапку. «Крестись, дурак», – зашипели справа. Баба Марья, церковная старуха, заприметила его ещё на подходе и, помня, что этот невежа постоянно норовит поругать порядки, приготовилась наставить молодца. Впрочем, Микула быстро перекрестился и встал у дальней от амвона стены, на которой, за бедностью заведения, не было ни одной иконы.

Заунывный речитатив отца Александра настраивал на раздумья. Ещё в бане Микула решил – подойдёт к Григорию Семёновичу и кое-что спросит. Например, правда ли, что если слишком сильно дуть мехами в печь, то чугун переварится и будет не чугун, а сплошной мусор? Микула подозревал, что правда, даже почти представлял, почему так происходит. Но нуждался в объяснении. А ещё больше нуждался в постоянных беседах с мастером-установщиком, потому что вопросы в голове возникали беспрестанно, а находить на них ответы внутри головы получалось не всегда.

Хорошо ещё, что незакрытые вопросы всегда плавали на поверхности разума, а увиденные или услышанные факты Микула сразу к ним примерял. Иногда головоломка складывалась, что называется, без щелей да без зазоров, тогда малый, испытав секундное чувство удовлетворения, принимался за следующие загадки, мусоля их так и сяк.