Кайфуй, гном

Шли по огромному залу, мимо ларьков с сувенирами уральской столицы, мимо кресел, мимо блестящего «ЗИСа», установленного на постамент и огороженного красным шнуром. Прошли автоматические двери. Вышли на улицу. Там было тепло и довольно влажно. Если бы я был один, я бы остановился, закрыл глаза и позволил бы себе насладиться этим новым для моего носа воздухом, начиная знакомиться с городом, чтобы эти впечатления уже скорее начинали вытеснять из головы накопленную усталость. Впрочем, всё равно остановился, потому что остановилась Асия с Гульнарой на руках и закрутила головой в поисках автобусной остановки.

– Какой маршрут?

Она достала откуда-то телефон, потыкала в экран большим пальцем, назвала маршрут.

– Послушайте, – сказал я почти неожиданно для себя. – Давайте я вас до адреса провожу.

Видно было, как Асия снова напряглась – её тело будто бы сжалось в комок, при этом не меняя очертаний.

– Так. Нет. Не бойтесь. Правда хочу помочь, – начал объяснять я.

– Хорошо. Давайте, – сказала женщина.

Я вновь подхватил рюкзак, взял его на руки – примерно так же, как мама несла дочку. Место за спиной было занято моим собственным рюкзаком.

– Там знаете, куда идти?

Асия пожала плечами.

– Адрес есть, или по навигатору посмотрю, или там спросим.

– Отлично. Удобно ведь, правда? – я попытался изобразить умеренный восторг. – Представляете, в будущем живём. Навигатор у каждого. Мало кто задумывается, а оно так и есть.

Сочувствия у попутчицы мой восторг не нашёл.

ГНОМ: поработали

Глупый мотылёк догорал на свечке.

Жаркий уголёк, дымные колечки.

«Гражданская оборона»

С одной стороны, работа была довольно тяжёлая, вернее, горячая: посреди поля, в день летнего солнцестояния в полдень не так жарко. С другой – шевелиться надо было, только если мастер-установщик велит. А если не велит – то и не вздумай даже бросить хоть щепоть пыли в жерло домны: ежели увидит, отправит следом.

Работа Микуле нравилась. Вернее, тут нужно пояснение. Нравится или не нравится – эти понятия колошечному не были знакомы. Разумеется, он знал эти слова и представлял, что они означают. Всё дело в том, что Микула с детства не испытывал удовольствия. Так, чтобы радоваться до визга и прыжков. Просто не был способен.