Клуб 28, или Ненадежные рассказчики

Крик, натиск и буря, самохвальство и похабщина, площадная брань и звериный рев, самореклама, в конце концов – все это лишь отражение тонкой души, раздробленной городом. Мариенгоф представил нарциссическое изображение героя-индивидуалиста на фоне исторических потрясений и наигранно назвался циником, потому что пытался сбежать от действительности, до которой не дорос. Или которая оказалась по щиколотку. Тут уж вопрос в интерпретациях. Я приготовился прочитать коллегам развернутую лекцию о творчестве имажинистов, но мочевой пузырь пригласил в уборную.

Уборная любого бара – наилучшая реклама и самое надежное тавро. Помню, как мы однажды уединились с бывшей в туалете виски-бара. Само собой, в будуаре затронули поэтику Бодлера. Владельцы бара подошли к оформлению заведения со вкусом, потому мы комфортно и без стеснений порассуждали о метафорических рядах проклятого поэта. Я накрыл тело женщины, как француз – «любовью труп лошади».

Мои друзья не меньшие ценители уборных.

В туалете «Белфаста» висело следующее объявление, сопровождаемое изображением лепрекона в зеленом камзоле с ярко-рыжей бородой и вантузом в руках: «Бумагу, полотенца, тампоны, прокладки, окурки, телефоны, презервативы, чеки, письма, счета, документы, перчатки, золотых рыбок, жевательную резинку, надежды на лучшее в унитаз не смывать! Для всего этого есть урна».

Вымыл руки и вернулся в зал. Антось пролонгировал тему 28-летних, рассказав, как ухаживал за девушкой три года, получив в награду три года мозгоебства. А затем она выскочила замуж за другого – и ее тут же разнесло в талии. «Почувствовала свободу. Свободу и власть», – подумалось мне.

– Она раздалась, а я по-прежнему юн внутри, как корнет.

– А я пуст, как кларнет, – добавил Артур. – Вы знаете, я провел опрос среди знакомых моих знакомых, и одна девушка 28 лет заявила, что мы не правы: по ее словам, она пизданулась значительно раньше. Феномен раннего 28?

Антось насупился:

– Зато искренне и честно, значит, еще не все потеряно.

– Коллеги, – говорю, – возможно, болезнь достигает пика в 28, но ее симптомы – как и у любой другой болезни – начинаются куда раньше.