Клуб 28, или Ненадежные рассказчики

Универсальный ответ, на все случаи жизни, квинтэссенция мужской мудрости: «Нужно знать, чего ты хочешь, и знать, что ты этого хочешь» – Ницшу почитайте. Михась Сяргеевiч раззадорился:

– Женщина, вы мне нравитесь. А я вам?

Пришел черед официантки стушеваться. Искренность – опасное оружие, ему почти невозможно противостоять, но барышня оказалась достойным противником и устояла под натиском беларусской харизмы. «Paulisper symphonia canebat, paulisper baro saltabat», как говорится: «Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал».

– Земляки, там что-то сатанинское! Надо разобраться!

– Михась, это осетинские пироги, – успокоил товарища Антось Уладзiмiравiч.

– Правда? А как называется?

– «Аист», – ответил я и допустил фатальную ошибку, выпустив из бутылки пива джинна мелкопоместного национализма. Истерика клаксонов проезжающих машин, гул последних троллейбусов и щебет поздних магнитол потонул в стройном дуэте гомельчан:

Белый аист летит,

Над белесым полесьем летит.

Белорусский мотив

В песне вереска, в песне ракит.

Все земля приняла

И заботу, и ласку, и пламя,

Полыхал над землей

Небосвод, как багровое знамя.

Молодость моя, Белоруссия,

Песня партизан, сосны да туман.

Песня партизан, алая заря,

Молодость моя, Белоруссия.

Беларусы пели с душой и достоинством, скупым, но пробирающим надрывом, и поздние пешеходы, машины на переходе и патруль полиции почтительно расступились перед исполнителями.

После бара вернулись на квартиру Антося Ўладзiмiравiча. Переступив порог, я столкнулся с бородатым мужиком в трусах, стоящим у плиты.

– Здорова, земляки! – сказал бородач и повернулся к шкворчащей сковороде.

– Аляксей, тоже из Гомеля прикатил. Он неделю в Москве перекантуется – и в Киев, так что, если потребуется вписка на Украине – свистите, – пояснил Антось Уладзiмiравiч, открыл холодильник и достал пару полуторалитровых баклашек пива. Однако Михась Сяргеевiч брезгливо отвернулся от запотевшей тары: негоже отвлекаться на алкоголь, когда Аляксей бросил нам кулинарный вызов.