Липкие сны

Можно было различить, как клубы белого морозного воздуха, медленно поднимаются от земли и постепенно наползают на дома, одинокие деревья, трамвайную остановку. Даже здесь, в теплой кухне я почувствовал, как осенний холод проник внутрь меня. Я сразу же почувствовал легкий озноб и неожиданную слабость в мышцах.

– Утром надо будет достать из шкафа осенние ботинки и теплый шарф. – Подумал я. – Не хватало мне только простудиться в такое время.

Я допил воду и так же тихо вернулся в комнату, и юркнул под одеяло, пытаясь согреться там остатками тепла.

– Ты чего?

Жена все-таки проснулась.

– Да. Ничего. Спи. Ходил пить.

– А! – Наташа шумно вздохнула. – А ты себя нормально чувствуешь? Не заболел?

– Нормально чувствую. Спи. Все хорошо.

Я перевернул подушку мокрой стороной вниз и лег на бок, стараясь уснуть.

«Все хорошо». Эта последняя фраза крутилась в моей голове, повторяясь, бессчетное количество раз, и не давала заснуть.

Да и на самом деле, так ли уж «все хорошо» в моей жизни? И если все хорошо, то почему так часто возникают эти сны, беспокоящие мои разум и душу? И почему я не могу уснуть даже сейчас, когда я знаю, что я хочу спать? Что мне завтра рано вставать.

И вдруг.

Яркая вспышка! И страшная боль в висках.

Как будто молния пронзила мой мозг.

Мне ужасно, до головной боли захотелось поверить в то, что этот котенок, это полюбившееся мне существо, не пропал, не погиб тогда в суете нашей жестокой и несправедливой жизни.

И я, совершивший грех предательства, сделал это неосознанно и малодушно, но без трагических для этого маленького существа последствий.

Сейчас же возникло страстное, непреодолимое желание досмотреть этот мой сон до конца. Еще раз очутиться в том жарком, солнечном лете, вернуться в свое детство, где был тот мягкий, теплый комочек в моих руках, тополиный пух и жаркие лучи солнца, поливающие раскаленные крыши домов.

Все остальное как-то сразу отдалилось, ушло на второй план, стало мелким и неинтересным. Проблемы на работе, сырая, промозглая осень, которая не вызывает ничего кроме усталости и раздражения.

А тогда….

Да. А что же было в том далеком июне?

Тогда, той ночью я плакал, долго и безнадежно, горько и беззвучно. Стараясь, скрыть от всех свое горе и отчаяние.

Наверное, тогда моя подушка была такой же мокрой, как и сегодня.

А утром была гроза.