Шизоид

– Скоротечно время, с годами ускоряя свой ход… – Философствовал Звягинцев, вспоминая своих подчинённых.

В это же самое время, Серафима едет в машине Соколова и они беседуют:

– Серафима проснись, у Барсукова на рубахе, кровь Исмаила Гусеева.

– Что с того, его могли подставить. По свидетельству очевидцев, Барсуков знал о не верности своей жены, тем не менее, угроз в её адрес не делал. Сам Барсуков вину свою отрицает. С подозреваемым целый день пил, рецидивист Марчук, может у него какой интерес в этом деле.

– Какой?

– Вот и нужно поговорить с ним. Илья, вы мне поможете?

– Ну если ты перестанешь мне выкать.

– Хорошо, я постараюсь.

Они подъехали по нужному им адресу, полученному из базы данных, вошли во двор и поднялись на третий этаж. По нужному адресу им никто не открыл. Тогда Соколов стал звонить к соседям, а Серафима спустилась на этаж и встретила там пожилую женщину, копошащуюся перед дверью.

– Здравствуйте.

– Куда я его дела? Ах вот он. – Женщина наконец нашла ключ от входной двери: – Здравствуйте деточка.

– Мне необходимо повидать вашего соседа, Марчука Сергея, а у них никто на звонок не отвечает.

– И не удивительно. Мать по воскресеньям со внуками старшего сына нянчится, а Сергея я только что на набережной видела.

– Спасибо вам, вы мне очень помогли. – Ноги Серафимы в новых туфлях, ловко стали сбегать по ступеням в низ. Она выскочила на набережную канала и огляделась. От мужского трио отсоединился мужчина лет тридцати, стройной наружности и зашагал лёгкой походкой.

Серафима бросилась за ним:

– Сергей! – Мужчина остановился. Серафима подбежала к нему: – Вы Марчук Сергей, так ведь?

– Да. – Их глаза встретились и он добавил каким-то обворожительным тоном: – О чем я сейчас сожалею, что это да, было произнесено не в ЗАГСе.

– Простите, я из уголовного розыска, Александрова Серафима. – Вновь гормональная дурь, ударила в нашей девичьей головке.

– Что же вы извиняетесь, вы же не виноваты что родились такой красивой, а я стал уголовником.

 – Внешность Марчука вовсе не походила на уголовника, скорее на легко атлета или даже артиста. Гладко выбритая нежная кожа на лице, молодила его и вряд ли кто давал ему тридцать лет. Серафима даже не заметила, как её пальчики оказались в его руках. У него были тонкие сильные пальцы, испорченные синевой татуировок.

– Я вам должна… – Мозг Серафимы был словно затуманен.

– Вовсе нет.

– Я вам должна задать несколько вопросов.

– Я сожалею.