Шизоид

 – И Тайсон нанёс мощный удар в корпус, отчего Каспаров переломился пополам и отрыгнул шахматную фигуру.

– Сработало. – удовлетворился Карпов, далее обращаясь к Тайсану: – Майкл Абрамович, по моему у тебя как еврея, предвзятое отношение к Каспарову.

– Я еврей? – С испугом глядя на свои руки, произнёс Тайсон: – По версии Ай Би Эн, я афроамериканец.

– Я всегда подозревал Гарик, что у тебя гнилое нутро. – Доставая из неприятной слизи шахматную фигуру, сообщил Каспаров. – Он тщательно вытер ферзь об траву и поставил на место, где она и стояла.

– Гроссмейстер хоть и был натурально душевнобольным, но играл в шахматы отменно. Понимая же безвыходность этой партии, где ему грозил неминуемый мат, заупрямился, не став доигрывать партию, просто перевернул игральную доску, рассыпав шахматы по дорожке.

– Граждане психи, зафиксируйте, отказ от игры, является проигрышем.

– Не является. Я чемпион мира. – Заявил Каспаров.

– Как это низко Гарик, оспаривать международные правила. – И наш мнимый Карпов, позвал плюгавого субъекта сидящего в кустах: – Владимир Ильич, хватит там конспирироваться в кустах, идите на сходку!

– Плюгавый возразил:

– Это не кусты а мой шалаш в разливе. – но моментально подбежал к Карпову и громко зашептал: – Товарищ Карпов, в это революционное время, я бы попросил вас обращаться ко мне по партийному прозвищу.

– Хорошо товарищ Ленин, как вас по легенде, хранящейся у глав врача?

– Иван Петрович Иванов.

– Так вот товарищ Иванов, мы ожидали разных провокаций от Каспарова, поэтому предъявите ему иск.

– Дать в зубы, с революционной решительностью? – Поинтересовался вождь трудового народа, по документам Иванов.

– Ну что вы Владимир Ильич, предъявите нам вверенную вам грамоту.

– Как же, вот она, в цельности и сохранности. – И плюгавый достал лист бумаги, хранившийся у него на теле, под резинкой трусов.

– Гроссмейстер Карпав взяв лист бумаги двумя пальцами, развернул его:

– Между прочим кровью начертано. – Предъявил он документ Каспарову. От чего тот поёжился и спорить не стал. А рядом стоящий псих, чьей кровью писали, засунул указательный палец в рот и жалостливо промычал.