Родиссея

Они же вроде нейтронной бомбы, зомби эти. Материальные ценности их не интересуют (точно не я). Предсказуемые и уязвимые бессребреники. По большому счету им и черепушки-то дырявить не за что. Да и совестно, если честно. Уж хотя бы тем из них, кто и так подавлен своей назойливой прихотью – ломиться за куском хлеба в присутственные места. Ах, ну да, я ж как раз оттуда и туда. И где уж во мне подавленность, когда выстрел в голову полуторагодичной давности оказался несмертельным, – спасибо скорой помощи. А вот вынос мозга таксистом-психоаналитиком – вполне.

С таким настроением я и вступил под своды «Турандот».

2

И прямо с порога истребовал стакан водки.

Хрен там:

– На сколько человек заказан столик?

Паша, Паша… Добрый друг моей юности. А может, и недобрый, – туго нынче с ней, с памятью. Пусть сам чего припомнит, а я уж решу. Пятьдесят лет чуваку, и примерно столько же мы не виделись. Однако же я знал, что на мерседесах он никогда не раскатывал. Он отжигал на девятке. Ну как отжигал – выдаивал с неё жар, как с лампадки.

Возможно, что сменил не одну. Но «Турандот» весьма капризна в выборе посетителей. Добиться аудиенции с ней, а тем более званного обеда, невообразимо, даже если у тебя за спиной табун загнанных девяток.

«На троих? На семерых?»

Правда, за Пашей водилась куча мелких бизнесов. На мелких людишках вроде меня. Я ведь не сказал «несчастливых», нет? Вроде меня счастливы одним тем, что живы. Хотя бы внешне.

Невероятный нюх на бабки, предприимчивость, хватка… – всё, всё, всё, я прерываю этот незамысловатый ряд.

Он присущ многим. Паша же тщательно подчистил его от примесей предрассудков и ханжества. «Главное, чтобы дело было богоугодным», – делился он незыблемым правилом овладения дензнаками. Зарок, открывавший ему дополнительные лазейки и возможности.

Единственно, Паше никогда не хватало размаха. Привлеченных инвестиций, если процитировать из него же. Потому только он и не укоренился в чем-то одном, шапочно преуспев во многом, кроме разве что сбыта наркотиков и сутенерства.

Хотя, кто мне о них расскажет? Тем более по телефону. Хотя… Вспомнил! Вспомнил, как он лишал меня девственности.

То есть мы помногу и на легком дыхании убивали время сообща, но с какого-то момента точек соприкосновенья в наших отношениях чуть поубавилось. Затем «чуть» снизошло до критического минимума. Паша все чаще заводил разговоры о телках, и я умолкал. А если и вставлял чего, выходило совсем не к месту.